Нижегородский актёр Игорь Смеловский рассказал, каково быть главным Горьким

Актёр нижегородского театра «Комедiя» Игорь Смеловский может служить чуть ли не символом нашего города – за плечами две премии Нижнего Новгорода, на днях к ним прибавилась и почётная театральная премия имени Собольщикова-Самарина. А главное – актёр много лет играет Максима Горького. Каково это – быть Максимом Горьким в Нижнем Новгороде? И как любить театр вопреки постоянной зависимости от других? Об этом и о многом другом мы и поговорили с Игорем Смеловским.

Вышел на подмостки

– С чего начиналась ваша любовь к театру?

– В детстве мне было обидно, что папа с мамой смотрят вечером не на меня, а в телевизор. Я ревновал родителей к телевизору, и мне очень хотелось быть в нём, на месте актёров. Наверно, это были первые ростки… Шучу, конечно!

На сцену я вышел очень рано, задолго до школы, в пионерском лагере, где работали мои мама и бабушка. Мама попросила вы­учить стихотворение для очередного пионерского концерта. Я выучил, выступил и получил первые аплодисменты. Нельзя сказать, что я тогда уже решил стать актёром, мне лет пять было, но аплодисменты очень понравились. В школьные годы я играл в футбол, хоккей, мы постоянно меняли секции, а театр прошёл мимо – в мальчишеских кругах это считалось девчачьим занятием. После восьмого класса я поступил не в театральное училище, а в Казанский электротехникум связи.

– Но вы ушли оттуда, и в итоге всё равно решили поступать в театральное. Получается, от себя не уйдёшь?

– В техникуме я встретил прекрасного педагога, преподавателя литературы Александра Назаровича Муравьева, который отметил, что у меня вроде бы прорезается неплохой голос. Я по его совету выступил на конкурсе художественной самодеятельности и занял первое место. Меня стали отправлять на конкурсы самого разного уровня и, не окончив техникум, я пошёл работать монтировщиком в Казанский Большой драматический театр им. Качалова, а летом поступил в театральное училище. Учёба в училище – один из самых ярких периодов в моей жизни. Это было время поиска, время познания загадочного мира под названием театр.

– Вы работали и в Большом драматическом театре в Казани, и в филармонии, во многих театрах страны – от Урала до Казахстана, но в итоге обосновались в Нижнем Новгороде. Почему остались именно здесь?

– Воля случая… По окончании Казанского театрального училища пять лет я искал свой театр и по одному сезону работал в разных театрах Советского Союза. Так получилось, что в Нижнем Новгороде, в Театре комедии, работала очередным режиссёром мой педагог по мастерству актёра Марина Генриховна Сальтина, и она позвала меня с собой. Я сказал: «За вами – куда угодно». Марина Генриховна рекомендовала меня главному режиссёру театра Семёну Эммануиловичу Лерману, и он меня взял. Театр комедии стал моим родным театром. И вот уже 36 лет я работаю и живу в Нижнем Новгороде.

– Вы застали две великие эпохи в жизни театра «Комедiя» – эпохи Лермана и эпохи Беляковича. Было ли у этих совершенно разных режиссёров что-то общее? С кем из них было проще работать?

– Пожалуй, их можно назвать антиподами. Основополагающее – любовь к театру, профессионализм – конечно, общее. Два больших и абсолютно разных мастера. Театр Лермана – психологический театр, по Станиславскому, по школе. Белякович отличался кардинально.

Первая репетиция началась словами: «Дорогие мои, кроме Станиславского в русском театре было ещё несколько великих режиссёров – Мейерхольд, Вахтангов, Таиров. Давайте попробуем сделать театр-фейерверк, то есть эпический, яркий, площадной театр, где всё доведено до гротеска, фарса, феерии».

Сделали. И первый спектакль, поставленный Валерием Романовичем, – «Сон в летнюю ночь» Шекспира – идёт на нашей сцене уже 26 лет при постоянных аншлагах.

Горького участь

– Вы как-то точно подметили, что играть Горького в Нижнем Новгороде – это как сыграть Ленина во МХАТе в советское время. Насколько неожиданно было, когда вам в первый раз предложили примерить образ «буревестника революции» в пьесе «Затмение солнца»?

– Совсем уж неожиданно это не было. Несколько лет назад вместе с автором пьесы Ниной Прибутковской в музее Горького снимали программу о нём. Я был в гриме Алексея Максимовича, из-за угла вышла смотрительница, наткнулась на меня и воскликнула: «Боже, я думала он ожил!». Это, пожалуй, была самая высокая оценка. Горький говорил, что он физически родился в Нижнем Новгороде, а духовно в Казани. Я же люблю шутить, что я Горький наоборот – физически родился в Казани, а духовно в Нижнем Новгороде.

– Вы сами признавались, что, работая над ролью Горького, серьёзно изучили его биографию и знаете о нём если не всё, то очень многое. Какие горьковские черты, представления о жизни вам ближе всего?

– Мне очень многое в его биографии и в чертах его характера импонирует. Горький был человеком эмпатичным, известно, что у него слёзы были, как говорится, «очень близко». Это и есть одна из основных черт актёра – эмпатия. Сравнивать себя с Горьким невозможно. Он гений.

Жизнь в искусстве

– В юности вы играли в КВН, в самодеятельном театре и в итоге всё-таки стали професио­нальным артистом. Одни считают, что сделать хобби профессией – это залог счастья, другие – что, наоборот, тогда теряешь удовольствие от увлечения. Какой из этих подходов ближе вам?

– Я всю жизнь занимаюсь тем, что меня увлекает, и, наверное, это правильно. Как можно делать работу, которую ты не любишь, скрепя сердце, пересиливая себя? Это грустно!

– Не секрет, что актёрская профессия считается одной из самых жёстких и зависимых. Вам доводилось страдать от этой зависимости или творческой невостребованности?

– Да, актёр зависит от режиссёра, от драматургии, от его величества случая. И каждый раз надо начинать работу над ролью с чистого листа, оставаясь в положении ученика, находясь в постоянном поиске. Это и есть те самые муки творчества, когда ты прекрасно знаешь, как играть все другие роли в спектакле, кроме своей.

– У Давида Самойлова, по стихам которого в театре «Комедiя» недавно состоялась премьера моноспектакля, в котором вы играете, есть строки : «По русским дорогам идут скоморохи. Что могут они? Потешать, скоморохи. Что могут они? Рассмешить, скоморохи. А могут ли что-то решить скоморохи? Какие вопросы, в какие эпохи?» А в самом деле – актёр способен изменить мир?

– Моноспектакль – это эксперимент для нашего театра, и я благодарен за доверие. Для меня этот спектакль очень важен, я к нему долго шёл, и, видимо, пора настала. Мы с режиссёром Александром Ряписовым придумали историю об актёре, его отношении к творчеству, жизни и смерти, любви и предательству. Этот спектакль – моё высказывание, где словами поэта я говорю о волнующих меня вещах.

А про то, может ли актёр изменить мир или не может, отвечу так… Если человек, выйдя из театра, задумается, задастся вопросами бытия, откроет для себя что-то, ранее неведомое, что-то прочитает, чем-то заинтересуется, значит, всё не зря. Но главное – театр дарит надежду.

Ранее на сайте pravda-nn.ru нижегородский актер Антон Савенков рассказал, как стал голосом знаменитого Шарика из «Простоквашино».