А он, мятежный…
На первый взгляд,странным кажется название завершившегося недавно фестиваля «Несыгранная роль, не поставленный в театре спектакль». Но в несколько парадоксальной формуле скрыт важный смысл, внятный всякому, кто посвятил себя сцене и испытал, как бывает нелегко реализовать личные творческие мечты и амбиции в рамках традиционной практики наших репертуарных театров. Там ты, словно матрос на каботажном судне, курсируешь по определенному кем-то маршруту в прибрежных водах. Но ведь хочется хоть разок пуститься под парусом в неведомую даль открытого моря фантазии, дерзкого поиска. На свой страх и риск! Правда, немногие отваживаются на подобный авантюрный опыт. По этойпричине у меня вызывают глубокое уважение все участники необычного фестиваля, независимо от итога их «заплыва». А уж тем более инициатор творческой акции — коллектив Нижегородского отделения Союза театральный деятелей (кстати, поддержанный в благом деле главным Российским СТД). Ведь он дал шанс мятежным и неуспокоенным заявить о себе достаточно громко, чтобы получить реакцию зрителей, оценку коллег и разбор дотошного жюри. Нет возможности, да, наверное, и необходимости подробно говорить обо всех показанных ныне работах, их в афише фестиваля было 10. Важнее разобраться, почему одни достигли своего обетованного берега, другие, едва отчалив, застряли на прибрежном мелководье. И вот тут еще раз обретаешь подтверждение старой истины о балансе трех главных составляющих театрального дела:литературы как крепкого каркаса спектакля, талантливой исполнительной команды и мудрого рулевого-режиссера. К счастью, всего одна фестивальная премьера — поэтическая фантазия «В ожидании любви?» — одемонстрировала слабость всех трех компонентов. Судя по тому, что звучало со сцены, небезупречна или слишком прихотлива драматургия современного автора Татьяны Журавлевой. А вдобавок подкачал и общий художественный вкус обратившихся к ней создателей этого странного шоу в стиле кафешантана — Юрия Григорьева и Марии Кузиной, которые выступили в качестве режиссера и хореографа, исполнителей. Гораздо обиднее видеть, что значительный творческий потенциал по какой-либо причине не реализован в постановке. Такие примеры не единичны, к ним, на мой взгляд, относится спектакль Михаила Боровкова «Моцарт и Сальери». Драматургия — лучше не пожелаешь, поскольку это «маленькая трагедия» Пушкина. Правда, исполнители очень молоды, неопытны. Однако и Егор Белов, и особенно Федор Боровков — но одаренные ребята. Важно то, что они несут на сцену некие флюиды сегодняшнего дня — трудно формулируемые, но узнаваемые, точные поведенческие детали, которые характеризуют психологию поколения некст — бесшабашного и закрытого, надломленного и безразличного. Жаль, что эта остро современная драматичная нота одиноко «повисла», не поддержанная всей режиссерской партитурой. Может быть, не хватило времени выверить ее (стоило ли тогда выдвигать сырой спектакль на фестиваль профессионалов?). Мне-то представляется, что неуспех этой премьеры предопределен модной установкой вычитывать меж строк оригинала то, чего там нет. Оно, конечно, эпатажно, нетрадиционно — утверждать, будто Сальери, идя навстречу пожеланиям самого Моцарта, самоотверженно отравил гения и друга. Только Пушкин ничего подобного в виду не имел: мотивы убийцы недвусмысленно предъявлены в тексте и ремарках великого автора. Полная психологическая перелицовка совершенно уничтожила сам конфликт трагедии, лишила ее нравственного, эмоционального напряжения и финальной сильной точки. В невыразительную расхлябанную колею свернул спектакль, обещавший нечто оригинальное. Между тем дерзкий, на грани вызова,эксперимент, поиск нетрадиционного сценического языка могут дать замечательный результат. Что мы и наблюдали в спектакле «Неверная жена», поставленном Михаилом Висилицким по произведениям Даниила Хармса. Возможно, не без изъянов сама композиция, драматургическая подгонка всех деталей общего полотна, собранного из разных новелл не слишком известного и не самого любимого у нас автора. Но даже когда это замечаешь, легко прощаешь, поскольку творческий опыт состоялся в главном. Причудливая литература Хармса обрела очень стильную и органичную сценическую форму, по пути на подмостки не только не потерян, но и драматично высвечен глубинный смысл странной, озорной прозы. Ее абсурд — не кокетливая игра литератора, а суть реальности его эпохи, нелепой, трогательной, пошлой, анекдотичной и очень страшной. Думаю, эта яркая сценическая работа для кого-то по-новому откроет личность, судьбу, творчество Хармса. Но главным открытием самого спектакля, а в общем-то,и фестиваля, стала Татьяна Парамонова, исполнительница центральной роли. Мало доводилось видеть актрис, способных столь концентрированно представить свои универсальные лицедейские способности и с виртуозной легкостью существовать в крайне непростом материале. Иногда она опять напоминала мне матроса, только на сей раз балансирующего на рее и смело распускающего ослепительный парус, — такая тренированность, выверенность жеста при веселой свободе импровизационного парения. В стихии абсурда Т. Парамонова существуетс чувством меры, не отклоняясь в сторону вульгарного зубоскальства. Именно она, не в обиду режиссеру и всей его хорошо потрудившейся актерской команде, сделала «Неверную жену» художественным событием. Богатая актерская индивидуальность, ее творческая энергия способны во многом определить успех спектакля. В этом еще раз убеждают две фестивальные работы Владимира Кулагина. Он относится к категории режиссеров, умеющих проявлять лучшие качества личности и профессиональных умений исполнителя, ярко воплощая это обретение в сценических персонажах. Давно уже с огромным интересом наблюдаю, как мастер, тонко понимающий литературу и театр, филигранно работающий с артистами, творит свой художественный мир. Театр Кулагина не бывает развлекательным, он исполнен глубокого смысла, переданного через волнующее чувство, через яркое сопереживание. Такая вот умная эмоция покорила и ныне в«Триптихе о войне» и «Негасимом свете». В первом авторском спектакле фрагменты и мотивы произведенийР. Ибрагимбекова, М.Рощина, А. Володина, фронтовые письма и песни тех лет сливаются в реквием на два, казалось бы, таких простых человеческих голоса. Он и Она, женщина и мужчина, навеки разлученные, навеки соединенные. Сценическое повествование получилось не столько о войне, сколько о мире — о любви, понимании, верности, доброте, разлуке. О большом и малом, что дает цену нашей повседневной жизни и что хочется защитить. И еще спектакль получился об удивительной породе людей, которые победили не силой оружия, а силой души. В очередной раз Владимир Анатольевич открыл нам два интересных многообещающих дарования. Это Татьяна Стародубова и дипломант Международного конкурса актерской песни им. А. Миронова Иван Скуратов. Они не просто проникновенно проживают ретродраму так и не осуществившихся судеб персонажей военной поры. Они без пафоса рассказывают о цельных чувствах, о величии духа, о человеческой подлинности, в которых нуждается любая эпоха. «Негасимый свет» — новое обращение режиссера к прозе Федора Абрамова. И опять, как в случае ошеломляющего успеха давнего моноспектакля «Запев мадонны с Пинеги», прекрасный результат. Еще одна новая работа В. А. Кулагина заслуживает отдельного разговора и оценки не мимоходной. В рамках же фестивального обзора скажу одно. Постановщик и три исполнительницы — заслуженные артистки России Наталья Мещерская и Марина Чернова, актриса Надежда Афансьичева — остигли той меры русской исповедальности, от которой ком в горле. Не вышибание сентиментальной слезы, а истинный катарсис, когда ум и сердце устремляются к вершинам человечности, доброты, безраздельно захватывающего сопереживания. Когда обретается некий неразменный код бытия, наш, очень русский, и в то же время ‑общемировой. Разве не этого ждем мы от настоящего театра? Вот такие (и не только эти!) открытия подарил фестиваль «Несыгранная роль, не поставленный в театре спектакль». Значит, он вполне состоялся. Ведь его задача — заметить одинокий мятежный парус в стихии свободного творчества, обратить на него мощную подзорную трубу общественного внимания. А уж захочет ли глядеть в нее и делать выводы наша театральная среда — вопрос отдельный и, похоже, не предполагающий однозначного оптимистичного ответа.Итоги конкурса Лучшим признан спектакль «Негасимый свет». Его режиссер В. А. Кулагин не только получил вместе со всей своей творческой группой соответствующий диплом, но и будет награжден творческой командировкой от СТД России.Диплом «Открытие фестиваля» вручен актрисе Татьяне Парамоной («Неверная жена»).Награды за лучшие женские роли достались Евгении Кондратьевой («Возвращение») и Наталье Мещерской («Негасимый свет»).
