Алые розы от Глеба Никитина: врио губернатора поздравил столетнюю юбиляршу

В букете, с которым врио губернатора Нижегородской области Глеб Никитин поднимается по лестнице обычной многоэтажки, десятки ярко-красных роз. И даже если бы этих роз было сто, букет не смотрелся бы чрезмерно пафосным. Потому что предназначается он Елене Николаевне Кучиной – известному нижегородскому врачу, кандидату наук, основателю медицинской династии – и столетней юбилярше.

 

Поздравить Елену Николаевну  с такой датой приезжает и Глеб Никитин, и мэр Нижнего Новгорода Елизавета Солонченко.

— Проходите, проходите, — уверенный, хорошо поставленный голос приглашает пройти в большую комнату.

Юбилярша улыбается, жестом предлагает гостям садиться за стол… Сама она уже не выходит из дома, да и по квартире передвигается с трудом.

— Очень обидно, — признается Елена Николаевна, я прошла почти всю войну, в Сталинградской битве, когда спасались от бомбежек, всего лишь вывихнула плечо… А самую серьезную травму получила в мирное время в родном городе: десять лет назад сломала ногу, и вся моя общественная жизнь на этом оборвалась.

Впрочем, сложности с передвижением – это единственное, что выдает в Елене Николаевне возраст. Она говорит так, что и сегодня вполне могла бы выступать с лекциями перед студенческим потоком, у нее стильная укладка и макияж. В какой-то момент с трудом удерживаешь себя от наивного вопроса:

— Скажите, а вам действительно сто лет?

Не верится. Просто не верится.

— Елена Николаевна, — руководитель области наклоняется поближе к юбилярше. – Вы ведь несколько лет назад написали книгу «Дочь врага народа». То есть вашего папу репрессировали?

— Да, – она кивает, чуть задерживает дыхание. – Папа принимал участие в строительстве шлюзов на Волге… Я тогда училась в институте, и училась блестяще. И вдруг – меня вызывают в НКВД: «Откажитесь от отца!» И вызывают не раз и не два. Я не верила, что папа – враг народа. Стояла на своем. Не знаю, чем бы кончилось дело, если бы за меня не вступился ректор вуза. «Отстаньте от девочки, дайте ей доучиться!» А дальше была Финская война, которая вскрыла множество недочетов в организации медицинского обслуживания раненых: и нам, студентам, добавили дополнительный курс военно-полевой терапии… Ну а в августе 1941 года я уже была на войне. С октября — на калининском фронте.

— Вы попали в ту самую мясорубку?! – восклицает Глеб Никитин. – И под Ржевом были?

— Нет, под Ржев я не попала. – Елена Николаевна качает головой. – Попала под Сталинград.

Она рассказывает, как ночами вывозили раненых на специальных судах – и как немцы все равно бомбили эти суда, хотя знали, что они – медицинские. Говорит, что военно-полевые госпитали просто не успевали разворачивать. Что…

— Вам ведь тогда всего 25 лет было, совсем юная, — вздыхает Елизавета Солонченко.

— Меня часто спрашивают, было ли страшно, — чуть улыбается Елена Николаевна. – Нет. Некогда нам было бояться. Ну, боишься ты – и что толку? Все равно надо вывозить раненых…

 

У нее и вся дальнейшая жизнь оказалась связанной с ранеными. Работала главным врачом курортного совета и вплотную занималась реабилитацией фронтовиков.

— Какое это было золотое время, — вспоминает Елена Николаевна. – Люди получали бесплатные санаторно-курортные путевки на 24 дня, и мы действительно могли провести для них целый комплекс оздоровительных мероприятий. Мы специально подбирали минеральные воды… Вы знаете, что наши хлоридно-натриевые ванны по своему качеству ничуть не уступали аналогичным на Северном Кавказе? Всего же был описан механизм действия 35 минеральных вод.

— Минеральных вод, которые добывались в Нижегородской области? – уточняет Глеб Никитин и отдает распоряжение выяснить, как сегодня обстоят дела в регионе с лечением собственными минводами.

Юбилярша меж тем рассказывает о своей педагогической работе. Посетовав на то, что молодежь ничего не читает («У меня ведь коллекция литературы – более трехсот томов! Я на протяжении многих лет каждый месяц, получив зарплату, шла в магазин и покупала там себе новую книгу»), она тут же оговаривается:

— Но вообще, это задача преподавателя – заинтересовать аудиторию. Я никогда не читала свои лекции по бумажке. Мне кажется, такое чтение роняет авторитет преподавателя.

— Елена Николаевна, мой дедушка много лет проработал в вузе, и он ровно теми же самыми словами говорил об авторитете, — улыбается Глеб Никитин.

Он расспрашивает Елену Кучину о ее работе, интересуется ее мнением о сегодняшнем состоянии дел в городе (несмотря на то, что юбилярша уже не выходит из дома, она внимательно отслеживает новости и имеет четкую позицию по многим вопросам) и спорит о том, в каком возрасте лучше читать Максима Горького.

— У меня к вам одна просьба, — обращается к Елене Кучиной Елизавета Солонченко, — вы сказали, что заканчиваете свою последнюю книгу, посвященную санаторно-курортному лечению. Пусть эта книга будет не последней. Напишите о себе!

— Еще одну книгу? – в голосе Елены Николаевны слышится сомнение. – Я пока не знаю, как дальше сложится моя жизнь…

— Пожалуйста, включите написание новой книги в свои планы! – поддерживает просьбу Глеб Никитин.

— Но у меня совершенно рядовая жизнь! Будет ли это интересно читателям? На мой взгляд, лучше написать об истории Нижегородской области…

— Елена Николаевна, поверьте, судьба человека – это и есть самое интересное! Тем более такая судьба, как ваша. Знаете, у меня буквально на руках умерла моя бабушка, — произносит вдруг Глеб Никитин. — Ей тогда был 91 год, мне – двадцать… Как я потом кусал себе локти, что не расспросил ее, не узнал многих подробностей ее жизни! И уже не у кого было спросить, понимаете? Не у кого… У вас есть семейный архив фотографий?

— Да, есть.

— Добавьте в книгу фотографии. И обязательно подпишите их. Это так… неправильно, когда смотришь старинные семейные снимки и о половине людей не можешь даже сказать, кто это. Потому что ушло поколение, а ты не успел спросить.

— Ну что ж… — в голосе юбилярши слышится сомнение, но, кажется, она начинает обдумывать мысль о новой книге.

— И обязательно поделитесь секретом, как дожить до ста лет и так прекрасно выглядеть, — добавляет Елизавета Солонченко.

— Я всегда держу себя в строгости, — говорит Елена Николаевна. – Соблюдаю режим, каждое утро работаю по 3-3,5 часа. И у меня если личный доктор, который очень пристально следит за мои здоровьем – это внучка Аллочка. Она работает в кардиоцентре, проводит операции на сердце… Вообще, практически все мои внуки и правнуки (те, кто уже вырос) стали врачами. И мы все очень дружные. Молодежь сейчас – себе на уме, но мои ребята часто приходят ко мне: «Бабушка, а можно с тобой посоветоваться?», «Бабушка, а ты бы как поступила на моем месте?» И знаете что еще… если я вдруг начинаю раскисать, сразу говорю себе: «Стоп! У тебя были отняты лучшие годы – юность и молодость. Ты по-настоящему начала жить только в 28 лет, после войны. Так неужели ты сейчас будешь киснуть вместо того, чтобы наслаждаться жизнью? Неужели тебе не хочется прожить еще?» — и хандры как не бывало. Вот такая компенсация.

 

Фото Юлии Горшковой

Добавить сайт в мои источники