Апология империи. Часть II Историческая

Всю русскую историю можно представить, как тысячелетнее испытание… гигантским пространством. Мы научились всматриваться вдаль, ориентироваться и не терять друг друга из виду, мы стали нацией землепроходцев и землеискателей, победили страх перед неведомым, стали внимательны и терпимы к другим, к другой жизни. Одним словом, многое, очень многое в судьбе России определяется ее огромностью. Феликс Разумовский. Две империи. Взгляните на политическую карту мира. Не поленитесь, достаньте карту или атлас, разверните и внимательно всмотритесь в разрисованные контуры сегодняшнего мира. Что бросается в глаза прежде всего? Наверное, Россия. И не потому, что вы русский и такой записной патриот, а просто объективно. На любой карте мира Россия априори привлекает к себе внимание одними своими масштабами. Даже сейчас, после распада советской империи и отпадения огромных среднеазиатских и восточноевропейских территорий, Россия все еще поражает воображение, как самая большая страна в мире. Можете себе представить, как смотрелся на той же карте СССР или Российская империя в пору своего наивысшего расцвета и могущества?! Не забывайте, что полтора столетия назад в состав Российской империи входили и Финляндия, и Аляска, а Берингово море было по сути внутренним морем России. Великая северная держава поражала сознание современников-иностранцев и вызывала у них смутную, но непреходящую тревогу. Хотя то был век грандиозных империй, и ничего, казалось бы, такого уникального в Российской империи по сравнению с Британской, Испанской или Оттоманской не было. А по размерам Британская империя так и вообще превосходила Российскую. Однако именно, что «казалось». Только «казалось», что Россия ничем не отличается от своих империалистических современников. Различия же были, и весьма принципиальны. Настолько, что ощущались и ощущаются даже в определениях и терминологии. Великобритания, Голландия, Франция, Испания были державами не столько имперскими, сколько империалистическими. К ним, как к никаким другим империям, подходило разделение на метрополию и колонии. Колонии служили для зарабатывания денег, для первоначального накопления капитала и создания прибавочной стоимости — проще говоря, для обслуживания интересов метрополии. Любая колония по отношению к метрополии была всего лишь активом, строкой в балансе фиксирующей прибыль. Если прибыли не было или издержки по содержанию и обслуживанию колонии превышали доходы, извлекаемые из нее, колония становилась ненужной и от нее избавлялись. Без особого сожаления. Это не имперский стиль мышления. Это именно империалистический, который чужд всем настоящим империям — от Римской до Российской. Никогда извлечение прибыли не стояло во главе угла отношений Великороссии с входящими в нее инородческими территориями. Уже цитировавшийся известный историк и философ Феликс Разумовский приводит такой любопытный факт. В свое время Александр Грибоедов (бывший не только поэтом, но и дипломатом, если кто забыл) предложил императору Николаю I проект создания Большой Закавказской компании по возделыванию тропических фруктов. Проект сулил огромные барыши, которые должны были хотя бы отчасти покрыть затраты империи на содержание войск, защищавших Грузию от Турции. Император проект отклонил по той простой причине, что он превращал Грузию в колонию. «А такое в России было невозможно. Невозможно нигде, не только в православной Грузии, но и в Прибалтике, в Дагестане, в Средней Азии, на Чукотке… А все потому, что Российская империя не была империей русского народа, она была империей русского пространства. В этом пространстве империи не могло быть ни чужих, ни изгоев, там все люди — свои, все — братья». Феликс Разумовский. Сила вещей. Хотя начиналось все это грандиозное предприятие довольно прозаично, по вполне себе прагматичным причинам и без всяких идеологических прожектов и бумажных теорий. Не будем сейчас забираться в глубь веков и поминать славянское расселение, Киевскую Русь и прочие «преданья старины глубокой». Начать можно с Новгорода, первым из русских городов-княжеств начавшим осваивать гигантские северные территории — от Балтики до Урала и от Белого моря до Камы. Нельзя сказать, чтобы эти территории были совсем уж дикими и незаселенными, но именно Новгородская вечевая республика, начиная с ХI века, взялась за промышленное освоение этих земель. Точнее, говорим-то промышленное, а подразумеваем торговое. Новгород был обязан своему богатству и могуществу экспортной торговле воском, солью, лесом, мехами, которые добывались именно на захватываемых северных территориях. Со временем близлежащие запасы соли, воска и серебра истощались, соболей, горностаев и белок выбивали. И дабы пополнить запасы главных экспортных статей, новгородцы продвигались все дальше на север и на восток. Экспедиции, иногда довольно мирные, но чаще принимавшие характер военных кампаний, продолжались по нескольку месяцев и даже лет. Естественно, что в таких условиях новгородцы были обязаны обеспечить себя всей необходимой инфраструктурой — не на голой же земле ночевать во время походов. Так возникали остроги, острожки, поселки, городки и города, прокладывались дороги, волоки, мосты, ставились церкви и крепости — шла естественная и самая обычная колонизация, толкаемая сугубо коммерческим расчетом и страстью к наживе. Что, кстати, роднит Новгород с Британской Ост-Индской компанией и весьма серьезно отличает его от последующей московской политической и монастырской колонизации. Новгородцев толкала вперед страсть к наживе, москвичей — банальная самозащита и поиски Царствия небесного. Оставим пока в стороне Царствие небесное, монастырскую колонизацию и Русскую Фиваиду; займемся вещами более прозаичными и потому понятными — самозащитой и государственной безопасностью. Это ведь позднейшие западные и советские историки придумали объяснять русскую экспансию агрессивно-захватническими замыслами русских царей и императоров. На самом деле все было гораздо проще и естественнее, и на территориальное расширение державы русских толкала объективная логика развития событий. Ну, вот посудите сами. До монгольского нашествия северо-восточная Русь почти вся целиком умещалась в Волго-Окское междуречье. Когда в XIV веке началась национальная консолидация и объединение русских земель под властью московских князей, встал вопрос обеспечения безопасности южных рубежей. В отличие от западной границы, где линия фронта была достаточно устойчивой и осязаемой, на южных и восточных рубежах не было даже четкой границы, не говоря уже о линии фронта, и различные, мелкие и крупные, степные ханы могли постоянно безнаказанно совершать грабительские набеги на южнорусское порубежье. Можно было, конечно, выстроить систему оборонительных линий по всему периметру южных и восточных границ (что, кстати, и осуществлялось в XVI веке), но держать постоянную оборону на подобных рубежах было слишком накладно, неудобно, и вообще бесперспективно. Более перспективным московскому правительству представлялся другой путь — военный разгром степных орд и включение их осколков и остатков в Русское государство, на правах полноценных административных образований. Как только было принято принципиальное решение и началось воплощаться в жизнь, сразу же появились неоспоримые успехи. Почти полтора столетия Москва вела беспрерывную и бесперспективную войну с Казанским ханством, состоящую, в основном, из набегов, контрнабегов, грабежей и разорений. Война выматывала обе стороны, казалась бесконечной и конца ее не предвиделось. Пока, наконец, в 1552 году войска Ивана IV не взяли Казань и не включили территорию ханства в состав России. После этого война прекратилась, отчего выиграли все — и татары, и русские.Но взятие Казани потянуло за собой и другие геополитические следствия, отнюдь не предполагавшиеся московским правительством. Об этих следствиях и многом другом в следующих выпусках.Продолжение следует.Апология империи. Часть 1. Вводная