Апология империи. Часть V. Практическая.
«В мире нет места двум центрам богатства и империи. Один организм должен победить и уничтожить другой. Слабый организм должен погибнуть».Брукс Адамс.Этот безумный, безумный, безумный мир.От вынесенного в эпиграф высказывания известного идеолога Американской империи начала ХХ века Брукса Адамса несет отчетливым социал-дарвинизмом, настоянным на примеси ницшеанства и приправленным духом грядущего фашизма. Но горькая правда бытия заключается в том, что истина в этих словах есть. Разумеется, если не произносить их самому, а всего лишь внимательно вслушиваться и делать соответствующие выводы.Какие выводы, например, можно было бы сделать из этого высказывания: «Ускорение движения, которое так концентрирует сильных, уже настолько быстро крушит слабых, что, кажется, подошло уже то время, когда две враждебные системы сойдутся в схватке с друг с другом и начнется борьба за выживание… Нравится нам это или нет, но нам придется бороться за место международного обмена или, иными словами, за место империи… Наш соперник (Франция, Германия и Россия) при смерти и обречен.… Если мы ему уступим, он нас задушит». Это пассаж из книги «Американская империя» все того же Брукса Адамса, изданной аж в 1911 году.Сто лет прошло. Ничего не изменилось. Все так же американские геополитики и стратеги рассуждают в понятиях однополярного мира и единоличного господства, все так же стремятся к тотальному экономическому, культурному и военному преобладанию над всем миром и все так же истово и фанатично ненавидят всех, кто готов этому сопротивляться. Разве что место Франции и Германии заняли сейчас Китай и ислам.Но Россия осталась в этом вековом ряду основных американских противников. И до сих пор именно она представляется американским стратегам главной угрозой, поскольку они прекрасно знают, насколько силен в ней дух империи, пока еще дремлющий, но разбудить который при желании не составит большого труда. Этого-то американцы и боятся больше всего, ибо знают: двух центров силы, двух империй в мире быть не может. Положим, это не так: мир знал эпохи одновременного существования и двух, и большего количества империй, но американцы этого либо не знают, либо с этим не согласны. Во всяком случае, высказываются они по этому поводу предельно четко и конкретно: «Один организм должен победить и уничтожить другой. Слабый организм должен погибнуть».Таким образом, все просто: либо побеждаем мы, либо побеждают нас с последующим уничтожением. Либо Россия вновь станет империей, либо ее просто не будет — третьего не дано.Три критерия империиМы о них уже говорили, и повторять нет смысла. Давайте сразу разберемся, соответствует ли им сегодняшняя Россия. По территории — да, безусловно. Даже сейчас, после всех катаклизмов 90‑х годов, Россия остается самой большой в мире страной, и по этому критерию она, безусловно, является (продолжает являться) империей. Сохраняется и второй критерий — многонациональное население. И снова, несмотря на отделение всех среднеазиатских, закавказских, прибалтийских и восточноевропейских народов, Россия продолжает оставаться страной с самым многонациональным населением. Стало быть, налицо и этот критерий империи.Главная беда с третьим критерием — мессианством. Нет его. Отсутствует. И пока не будет вновь найдена вдохновляющая и объединяющая идея, пока она не будет признана официально и принята большинством страны, Россия не вернет себе статус империи и нечего на это даже надеяться.Выход.Выход представляется в возвращении России к исконным основам своей имперской политики, к тем ценностям и категориям, которые когда-то обеспечили невиданный взлет и успех маленькому народу, затерянному в бескрайних лесах Восточно-Европейской равнины. Их много, и все мы, конечно, не перечислим (тем более что они и менялись иногда с течением времени), но главные определить и назвать все же можно: не так уж это и трудно. Итак…Православие — стержневая, исконная основа России как нации и России как империи. И зря стебались над графом Уваровым наши просвещенные либералы-западники: на поверку оказалось, что прав был все-таки он. И в своей знаменитой триаде «Православие. Самодержавие. Народность» не зря поставил на первое место именно православие — как долг, как крест, как главную миссию России. О том же писал и Достоевский, о том же писали Ильин и Солженицын, о том же надлежит и нам думать сейчас. Ибо Россия по-прежнему остается главным, а то и единственным оплотом православия в мире, и именно под этим знаменем можно и нужно собирать всех наших православных соседей: Грузию, Армению, Украину, Белоруссию, Молдавию, Болгарию, Сербию, Грецию. Не обязательно в рамках общей государственной границы, но обязательно в рамках единого имперского проекта по защите, развитию и восстановлению исторической роли православия. Об этом много еще можно говорить, и немало книг написать, но sapient — sat! — перейдем к следующей категории.Терпимость. Почему столь долго — 500 — 600 лет — окрестные и дальние народы тянулись к России, отбиваясь и уходя (порой с большой кровью!) от своих прочих соседей и покровителей? Потому что знали: Россия не станет насиловать их совесть, заставляя отрекаться от веры и ломать свой привычный образ жизни. Русские всегда (почти всегда!) терпимо относились к чужой культуре и чужому образу жизни, никого не заставляя насильно менять ни то ни другое. Потому и рвались так яростно из-под Польши малороссийские казаки под покровительство России, что в Польше их держали за людей второго сорта, а в России они были такими же подданными царя, уважаемыми гражданами, не плоше иных. Потому и мигрировали в Россию калмыки, уходя через полконтинента от преследований китайских националистов. Потому и Грузия просилась под покровительство российского императора, и греки, спасаясь от турецкого геноцида, также бежали в Россию, а не куда-нибудь еще. Политика терпимости, веками отличавшая Россию от иных стран и государств, привлекала к ней и отдельных иностранцев, и целые народы и, без сомнения, вновь привлечет, если только вернутся к ней как на государственном, так и на бытовом уровне.Безопасность. Собственно, данный критерий характерен не только для Российской, но и для большинства прочих империй. Там, где в отсутствии третьей стороны и сильной власти без конца воевали между собой малые народы, с приходом империи воцарялся мир. Кому-то невыгодный, для кого-то тягостный, но это был МИР, а не ВОЙНА. И мир этот позволял развиваться, строиться, рожать детей и богатеть. Сотни лет на Кавказе шла бесконечная малая, но утомительная и непрерывная война. И лишь с присоединением Кавказа к Российской империи война прекратилась. Она началась снова, когда после революции 1917 года Кавказ фактически отделился, и снова прекратилась, как только большевики вернули регион под российский контроль. Ослаб контроль в конце 80‑х, и снова разгорелись войны. Причем даже не с Россией, а между собой. То же самое мы видим в Средней Азии. И на Балканах. И отчасти даже в Восточной Европе. Война. Малая, но бесконечная, выматывающая война.Приходит час, когда от такой войны устают все. И долг России — предложить в этот момент мир. Всем враждующим сторонам. И установить этот мир реально и без дураков, как она только что это сделала, остановив войну Грузии против Южной Осетии. Имперский дух на мгновение проснулся в России, и наше дело постараться не дать ему вновь потухнуть. А также убедить все окрестные народы, что имперский мир лучше межэтнических войн, и еще лучше, если этот мир российский. Осетины с абхазами уже убедились в этом. Осталось убедить и всех остальных.Начало:Апология империи. Часть IV. Необходимая. Апология империи. Часть III. ИдеологическаяАпология империи. Часть II Историческая Апология империи. Часть I. Вводная
