Без малой капли нет реки великой
Выход в свет собрания сочинений нижегородского автора — явление нечастое, и потому особое, в литературной жизни местного сообщества. Это ведь не просто очередная книжка, это — квинтэссенция творчества писателя, его обобщенное, в полный голос, высказывание о главных итогах постижения бытия. Именно с таким ощущением я перевернула последнюю страницу двухтомника Владимира Половинкина с красноречивым названием «От истоков до устья». Действительно, за плечами немалый путь. В этом году очень известному и одному из самых уважаемых нижегородских литераторов исполнилось 85 лет.И все же две эти книги, представляющие обе ипостаси автора — поэта и прозаика, не формальная дань юбилею. Владимир Васильевич приглашает нас в плавание по реке жизни. Нет, не в туристический круиз на белоснежном беззаботном лайнере. Он дает своему читателю возможность влиться малой каплей в поток повседневного и свершить вместе трудную работу прокладки своего русла. Чтоб, окрепнув из детски звонкого ручейка, преодолеть перекаты юности, теснины обстоятельств и ощутить душой, самой кожей энергию вечного движения вперед, к простору, на тревожащую и манящую стремнину. Речные метафоры не просто дань первой профессии автора (кораблестроитель). Понятно, что человек такой специальности, немало плававший на судах по речным и морским просторам, в том числе и далеко за пределами Отчизны, чья судьба неразрывно связана с Окой и Волгой, просто обречен на пожизненную влюбленность в стихию воды. Но Владимир Васильевич Половинкин черпает из этого неиссякаемого источника не только темы, сюжеты, колоритные образы. Вечными речными волнами отшлифовалась, будто галька на берегу, само мировосприятие творческой личности.Мощь потока не бывает суетливой. Вот и в строках стихов, очерков, рассказов автора та же спокойная уверенность. Он всматривается в окружающее с зоркой обстоятельностью, с готовностью упорно пробиться к сути, не соблазняясь легким «руслом» бойких метафор, искусственных коллизий. Чуткий, порой тонкий созерцатель не спешит навязать читателю свои выводы, не склонен завораживать его парадоксами. Обаяние и романтика его поэтики рождается из повседневной прозы — из уважения к ее суровым реалиям, из преодоления себя и обстоятельств, из верности тому главному, что не позволяет растечься лужею. Не случайно в «речных» стихах В. В. Половинкина так часто звучит тема натруженности, знакомой и стальным кораблям: «Ледокол в горячих каплях пота», «Буксир вздыхает тяжело», «Когда застонет теплоход суставами железными». Даже землечерпалке Владимир Васильевич посвящает прочувствованные строки, уважая, ценя ее грязную, неэффектную, но такую нужную работу. Мудрое приятие высшего закона природного бытия, в котором ты участвуешь малой необходимой каплей, — не этому ли учила литератора жизнь реки? У Волги бы надо учиться:Сильна, а течет неторопко.Но с нею-то разве сравнитсяХоть чья-нибудь бренная тропка!.. Сколько этих бренных тропок у поколения, представителем которого является Владимир Васильевич. Отечественная история ХХ века не скупо отмерила испытаний. Но ведь и само Время схоже с водным потоком, чью очистительную силу и целесообразность движения надо уметь почувствовать, принять. Об этом побуждает думать многое в очерках, рассказах, стихах В. В. Половинкина. Меня особенно трогает, как он пишет о войне, о так называемых «простых людях». Удивительна эта способность без малейшей вычурности, без нажима на эмоции взволновать точной жизненной деталью, вырастающей в масштабный образ.Яркая, будто в неореалистическом кино, сценка, такая узнаваемая и пронзительно родная, — вот один из фирменных знаков поэта. Например, стихотворение «Гостья» о деревенской старушке, вынужденной по немощи перебраться от родных пенатов в городскую квартиру детей. «И непривычно праздные лежат на краешке стола ее ладони» — в этой финальной фразе вся судьба человека. Немало подобных открытий подарит двухтомник собрания сочинений В. В. Половинкина. И ты благодарен автору за то, что избегает он назидательности вроде бы позволительной его опыту, а просто зовет в путь, совместный, добрый, человечный. Нескончаемый.
