Без вины виноватые?
В Сарове осудили двух теперь уже бывших сотрудников уголовного розыска — капитанов милиции. Молодым милиционерам, имевшим поощрения по службе, было доверено одно из самых важных и сложных направлений: борьба с незаконным наркооборотом. Теперь они за решеткой. Одному дали восемь с половиной, а другому девять лет колонии строгого режима. Иногдадают меньше даже за разбой или умышленное убийство. Что же совершили милиционеры? Вот что сообщили о случившемся в СУ СКП по Нижегородской области: «Следствием и судом установлено, что Мадянов и Макарцов, желая улучшить показатели оперативно-служебной деятельности по раскрытию преступлений в сфере незаконного оборота наркотических средств, путем угроз подстрекали ранее судимого гражданина к незаконному сбыту наркотиков для дальнейшего привлечения к уголовной ответственности только лица, приобретавшего их. В сентябре 2009 года в городе Саров местный житель, опасаясь неправомерных действий со стороны сотрудников милиции, незаконно сбыл 0, 746 грамма героина и сообщил об этом Мадянову и Макарцову. Сотрудники милиции, не задержав сбытчика наркотических средств, задокументировали только приобретение наркотиков. При этом они незаконно произвели изъятие наркотических средств в присутствии лишь одного понятого». …То, что у оперативников есть так называемые негласные сотрудники, наверное, ни для кого не секрет. Без них работать было бы невозможно. О необходимости их использования говорит и закон. Был такой сотрудник и у Мадянова с Макарцовым. Местный житель, назовем его Егор, уже несколько раз был судим за наркоторговлю. По версии обвинения, с которой согласился суд, милиционеры заставили его «работать на себя» якобы путем угроз, в чем, по его мнению, и выразилось превышение должностных полномочий, повлекшее существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства. «Он испугался возможной уголовной ответственности за свою незаконную деятельность», — читаем в приговоре. И правильно сделал, что испугался! Но послушаем самого Егора. Как следует из материалов дела, Мадянова и Макарцова он, по его словам, «знал хорошо, с ними неоднократно общался ранее. Каких-либо ссор, конфликтов у него с ними никогда не было». Ни в милицию, ни в прокуратуру с заявлением об угрозах он не обращался, поскольку, как он заявил на суде, они ни противоправных действий, ни угроз в отношении него не применяли. Егор должен был «сдавать» кого-то, кто обратится к нему за героином. В оперативной работе — нормальная практика. Вскоре он сообщил, что у него назначена встреча с неким наркоманом Мошковым (фамилия изменена), постоянным клиентом. К условленному месту подъехали трое сотрудников уголовного розыска. Продавец и покупатель встретились, Егор на своей машине уехал, а Мошкова тут же задержали оперативники. В кармане брюк у него оказался сверток с героином. Мошкова доставили в отдел. В отношении него было возбуждено уголовное дело по статье «Хранение наркотиков в крупном размере», предусмативающей срок до трех лет. Однако через несколько дней картина резко изменилась: Мошков из подозреваемого и готовившегося понести наказание по закону превратился… в потерпевшего. А милиционеры стали обвиняемыми — в превышении должностных полномочий, подстрекательстве путем угроз к незаконному сбыту наркотиков, а Мадянов — еще и в нарушении прав наркомана Мошкова на защиту от необоснованного уголовного преследования. По версии следствия, с которой опять-таки согласился суд, при задержании присутствовал лишь один понятой, а по закону положено двое. Из приговора следует, что второй понятой подписал протокол, не будучи на задержании. То, что 24 сентября при задержании Мошкова он не присутствовал, а лишь потом поставил подпись, следователю сказал сам второй понятой. Однако в суде он заявил, что следователю сообщил неправду под давлением таких-то лиц, потому что испугался их угроз, а на самом деле на месте задержания был и милиционеры закон не нарушали. Судья, однако, пришел к выводу, что эти его слова, произнесенные в суде, и есть неправда, а в том, что раньше говорил на следствии, нет оснований сомневаться. А вот УПК РФ требует, чтобы приговор основывался только на доказательствах, исследованных в суде. Интересно, что обвинение милиционерам, арестованным меньше чем через три недели после того рокового задержания, предъявляли и перепредъявляли четыре раза. По мнению адвокатов, это говорит о том, что дело шили белыми нитками — «подгоняли» законные действия под уголовные статьи. К слову, начальник арестованных оперативников заявил, что они, как и положено по закону, действовали с его ведома и ничего противозаконного не совершили. После вынесения обвинительного приговора он в знак протеста уволился со службы. Осужденные обжаловали приговор в областном суде. В качестве одного из защитников напроцессе выступил Уполномоченный по правам человека в Нижегородской области заслуженный юрист России Василий Ольнев. — Законность, обоснованность и справедливость приговора вызвала у меня очень большие сомнения, — прокомментировал нам ситуацию Василий Васильевич. — На мой взгляд, достоверные доказательства вины милиционеров, необходимые длязаконного приговора, отсутствуют. В деле вообще много необъяснимого. Например, почему, если Мошкова задерживали трое милиционеров, на скамье подсудимых оказались двое, атретий, игравший при проведении мероприятий более активную роль, стал лишь свидетелем? Почему, если утверждается, что милиционеры угрожали Егору и якобы подстрекали его к совершению преступления, последний проходит по делу опять же свидетелем, а не исполнителем преступления? И вообще был ли сбыт наркотиков? Насколько я понял из материалов дела, Мошков лишь отдал Николаю деньги, которые был должен, а наркотик у него при себе уже имелся. И задержанный сразу сказал, что получил его за пределами Сарова, и даже дал телефон человека, который, по его словам, героин ему передал. И этот человек подтвердил передачу наркотика. Однако в материалах дела картина была представлена иначе. Но даже если бы сбыт и был, он бы и в этом случае явился результатом законных оперативно-розыскных действий. Кассационная коллегия областного суда согласилась лишь с двумя из многих доводов защиты. И вину оперативников сочла доказанной. Наказание в виде лишения свободы и званий было оставлено без изменений. Родителей, жен милиционеров приговор поверг в шок. У 29-летнего Вадима Макарцова — маленький сын. Алексея Мадянова арестовали, когда жена со дня на день должна была родить второго ребенка. Девочка появилась на свет через день после того, как отца арестовали. Милиционеры вины не признают. — Мы намерены теперь обжаловать приговор в порядке надзорного производства в областной суд вплоть до его председателя, — говорит Василий Ольнев. — Надеюсь, что после рассмотрения дела таким высокопрофессиональным юристом, как Борис Сергеевич Каневский, правовые оценки событий и столь строгое наказание могут получить иное изложение. В противном случае будем обращаться в Верховный суд. Между тем Приговор отменили через три года Верховный суд отменил обвинительный приговор в отношении нижегородца, вот уже почти пять лет находящегося в заключении. Все это время он и его защитники не уставали повторять, что приговор необоснован, преступление совершил другой человек. Эта история началась ноябрьским вечером 2005 года. Молодая нижегородка шла домой, разговаривая по мобильнику. Вдруг сзади к ней подбежал неизвестный и, приставив к горлу нож, потребовал отдать телефон. Девушка выполнила требование, а потом написала заявление вмилицию. Ей показали фотографии из картотеки ранее судимых. «Кажется, этот», — указала она на фото Георгия Миндиашвили. У парня из хорошей семьи был условный срок за преступление, совершенное, можно сказать, по глупости. Студента юрфака ННГУ Миндиашвили задержали. У него имелось алиби, но убедить судью не удалось: было вынесено постановление об аресте. После этого в городе произошло еще несколько разбойных нападений на девушек при сходных обстоятельствах. Было очевидно, что действует один и тот же преступник. Вскоре оперативникам удалось вычислить похищенный у нижегородки телефон. Он оказался у таксиста, который сразу сообщил, у кого купил мобильник и где этого человека можно найти. Был задержан некто Романов, цыган по национальности. Черты лица его и Миндиашвили были в чем-то сходны. Романов признался в серии нападений на девушек, и в том числе на ту самую нижегородку, которая решила, что напал на нее Миндиашвили. Казалось бы, все прояснилось, студента можно отпускать, но Романов, видимо, решив облегчить себе участь, изменил показания: заявил, что сам он телефон тогда не похищал, а только продал его, а принес ему мобильник какой-то Олег. Миндиашвили ни Романова, ни загадочного Олега не знал. Доказательства его вины были весьма сомнительными. Кроме того, что потерпевшей показалось, будто напал на нее именно этот человек, в общем-то, больше ничего. Но в районном суде вынесли обвинительный приговор, приговорив студента к 7 годам колонии. Областной суд приговор отменил из-за явного несоответствия фактическим обстоятельствам. К делу подключились сотрудники аппарата Уполномоченного по правам человека в Нижегородской области. Однако другой судья Нижегородского районного суда повторно вынес такой же обвинительный приговор, не удовлетворив ни одно ходатайство защиты о сборе дополнительных доказательств. Приговор защита обжаловала во всех вышестоящих инстанциях, но доводы неизменно отклонялись. Последовавшую за этим жалобу работников аппарата Уполномоченного по правам человека поддержал судья Верховного суда РФ Свиридов. Он внес надзорную жалобу на рассмотрение президиума областного суда. Однако президиум Нижегородского областного суда и после этого отклонил все доводы защиты. Лишь повторное направление на имя председателя Верховного суда РФ надзорной жалобы из аппарата Уполномоченного с приложением к ней отдельного обращения Василия Ольнева смогло повернуть ход обжалования. Коллегия по уголовным делам Верховного суда отменила приговор 2007 года. Теперь дело снова будет рассматриваться в районном суде. В аппарате уполномоченного уверены, что Миндиашвили невиновен, однако он по-прежнему за решеткой. Остается в очередной раз дождаться приговора.
