Ближневосточная игра
В международной политике главной темой сейчас снова стал Ближний Восток. Переплетенный клубок множества противоборствующих интересов, воль и желаний. Арена столкновений множества стран и народов — от Палестины с Израилем до США с Россией, от Турции с Египтом, до Ирана с Ливаном. На какое-то время Ближний Восток снова стал центром международной политики. И в этом-то центре на прошлой неделе как раз и побывал президент России Дмитрий Медведев. Визит получился резонансным, вызвавшим множество откликов и комментариев. В России почему-то больше всего запомнилась окончательная отмена визового режима с Турцией и неудача с подписанием газовой «дорожной карты» с Турцией же. Нет спору, события важные и интересные, и касающиеся, наверное, многих людей, но международный резонанс вызвали все же не они, и не турецкий визит Дмитрия Медведева, а сирийский. Визит в Дамаск ознаменовался сразу двумя новостями, всколыхнувшими как Ближний Восток, так и весь остальной заинтересованный мир. Во-первых, Дмитрий Медведев встретился с главой политбюро ХАМАС Халедом Машаалем. Во-вторых, Россия заключила новые сделки по продаже вооружений Сирии. И то, и другое вызвало резко негативную реакцию Израиля, и более сдержанную, но тоже отрицательную реакцию США. И Тель-Авив, и Вашингтон выступили с комментариями по поводу этого сирийского визита Дмитрия Медведева, и положительными эти комментарии назвать было нельзя никак. Поясним, о чем речь. Для Израиля ХАМАС является больной темой, и одним из самых неприятных и неудобных противников на Ближнем Востоке. Последняя арабо-израильская война 2006 года шла, по сути, между ХАМАС и Израилем, и была последним с треском проиграна. Ни одной из заявленных целей Тель-Авиву достичь тогда так и не удалось. Не удалось разгромить инфраструктуру ХАМАС. Не удалось вытеснить организацию из Ливана. Не удалось захватить руководителей ХАМАС. И, самое главное, не удалось освободить капрала Гилада Шалита, из-за которого, собственно говоря, и началась та война. Как раз по поводу пресловутого капрала шла беседа у Дмитрия Медведева с Халедом Машаалем. Согласно официальным сообщениям президент Медведев призвал Машааля как можно скорей решить вопрос с освобождением израильского капрала. Уже одно это должно было взбесить израильтян, как болезненное напоминание о проигранной войне и демонстративное подчеркивание их нынешней слабости и непрофессионализма. Но разозлились они конечно же не из-за этого. И даже не из-за призывов Дмитрия Медведева к скорейшему восстановления межпалестинского единства и достижению договоренностей между ФАТХ и ХАМАС на основе платформы Организации освобождения Палестины. Оное единство и объединение было бы для Израиля крайне неприятным событием, но в Тель-Авиве прекрасно понимают, что все эти фразы не более чем дипломатическая вежливость президента России, рассчитанная исключительно на хозяина встречи и его исламских друзей. Да и нереально оно это объединение по нынешним временам. Так что нет, не это взволновало Тель-Авив. Взволновала его вторая новость, пришедшая из Дамаска, а именно сообщение о новых оружейных сделках России и Сирии. Как стало известно, Москва продает Сирии самолеты Миг-29 и зенитный ракетно-пушечный комплекс Панцирь-С1. Объем и цена поставок пока неизвестны. Кроме того, Сирия получит от России противотанковые ракеты, правда какие именно, пока, опять-таки не сообщается. Между тем, в Сирии, по данным израильской газеты Yedioth Ahronoth, уже есть от 36 до 50 «панцирей». Всего же в Сирии около 200 противовоздушных комплексов, что делает сирийскую систему ПВО одной из самых развитых в мире. Дамаск также располагает модернизированными самолетами Миг-29 (около 50 штук). Таким образом, новые российско-сирийские контракты являются, по сути дела, продолжением прежних поставок. В январе 2005 года президент России Владимир Путин в ходе визита в Москву сирийского лидера Башара Асада простил ему $9,8 млрд госдолга в обмен на гарантии новых заказов на российское оружие. В ходе визита Дмитрия Медведева прежние договоренности были, очевидно, всего лишь продлены и уточнены. Израильтян понять можно. Наличие у своих границ враждебного, хорошо вооруженного соседа далеко не каждый расценит как комфортную ситуацию. А то, что Дамаск поддерживает и финансирует ХАМАС, является для Тель-Авива лишь дополнительным раздражающим фактором. Израильтяне вряд ли опасаются нападения Сирии. Но их не устраивает ситуация, прикоторой Сирия настолько хорошо вооружена и оснащена в оборонном плане, что становится практически неуязвимой для любого шантажа — хоть политического, хоть военного. Ведь тогда неуязвимым становится и ХАМАС, чьи основные силы всегда имеют возможность укрыться в Сирии и стать недоступными для любой израильской атаки. А это уже совсем другой коленкор. С американцами сложнее. Конечно, они поддержали Израиль, как своего ключевого союзника на Ближнем Востоке. Но у них есть и свой интерес. Обама все носится со своей идеей ядерного разоружения, очевидно именно в этом видя свою историческую миссию. Ему почти уже удалось заручиться поддержкой Москвы по вопросу санкций против Ирана и замораживания иранской ядерной программы. Но никакие санкции не возымеют свое действие, если в Тегеране будут уверены, что у Израиля есть свое ядерное оружие, и что он в любой момент может его применить. В свою очередь, Тель-Авив никогда не откажется от ядерного оружия, как единственной реальной гарантии своей безопасности, особенно в условиях такого вооружения своих враждебных соседей, которое происходит при непосредственном участии России. Ситуация выходит патовая. Чтобы заставить Тегеран отказаться от ядерной программы, нужно то же самое сделать с Израилем. Официально Тель-Авив никогда не признавал наличие собственного ядерного оружия, но все знают, что оно у него есть. На ядерное разоружение Израиль никогда не пойдет, разве что будет абсолютно уверен в собственной безопасности, каковых гарантий ему, естественно, никто дать не может. И все мирные разоруженческие инициативы Барака Обамы повисают в воздухе. Зато подобная ситуация как нельзя более на руку Москве. Россия приобретает все большее влияние на Ближнем Востоке, оставаясь нужной всем противоборствующим сторонам и ничем особым со своей стороны не поступаясь. Теперь Москва может сколько угодно голосовать за американскую резолюцию по Ирану и поддерживать международные санкции; ясно уже, что они не возымеют никакого воздействия на Тегеран. А это значит, что на Ближнем Востоке будет продолжать оставаться очаг напряженности и нестабильности, что в свою очередь означает очередное откладывание вывода американских войск из Ирака. Перезагрузка — перезагрузкой, любезности — любезностями, но в интересах России, чтобы американцы застряли на Ближнем Востоке на как можно более длительный срок. Во-первых, это отвлекает внимание Вашингтона от других регионов, где у России появляется большая свобода рук — например, на Кавказе и в Восточной Европе. Во-вторых, пока Америка с Израилем остаются главными врагами исламского мира, это отвлекает его внимание от России. Чеченские и прочие северокавказские террористы остаются без большой финансовой поддержки из-за рубежа, и не могут развернуться в полную силу, как когда-то, как в 90‑е годы. В‑третьих, Россия сохраняет устойчивые переговорные позиции — с одной стороны, как союзник США и Запада в борьбе с терроризмом, с другой — поддерживая хорошие отношения с рядом исламских стран, которые видят в ней единственную возможную альтернативу Америке. Позиция посредника в таких конфликтах является очень удобной и комфортной, и неудивительно поэтому, что Россия выбрала такую позицию, и что ее вполне устраивает нынешний статус-кво на Ближнем Востоке. Поддержка этого статус-кво, при котором ни одна из сторон не имеет решающего преимущества, и никто не может друг с другом договориться — вот в чем на сегодняшний день заключается главная задача России в регионе. И с этой задачей она справляется вполне успешно.
