Бокс для младенцев
Инфекционная больница — страшилка для всех родителей. Сюда не попадают в «плановом порядке». Детей привозят на «скорой» с высокой температурой, рвотойи прочими проявлениями различных инфекций. Так, как привезли нас с четырехлетней дочкой, стонавшей от боли в животе,в одну из инфекционных больниц Нижнего. Практически на нас принимать новых больных в этот день закончили — мест больше не было. Приемный покой полон: заплаканную молодую мать с двухлетним малышомсопровождает человек пять родни. Ребенка с грозными симптомами обезвоживания кладут в реанимацию одного, без мамы. Судя по всему, до нашего появления здесь шли долгие уговорыдоверить маленького больного персоналу: иного выхода нет, в реанимации нет места родственникам. Мальчика три дня пытались лечить самостоятельно, и вот результат… «Так что вы решили?Доверяете нам?» — терпеливо повторяет доктор. Мать с усилием разжимает руки и позволяет унести заснувшего кроху. «Творожок «Тема» испорченный съел! — причитает бабушка в норковой шубе. — А я еще и заставляла есть, он не хотел…» Подобные сцены, как выясняется, здесь не редкость. Пожилая словоохотливая медсестра, заполнявшая нашу карту, до прихода дежурного врача, срочно вызванного в стационар, успевает рассказать многое о своей работе. По ее словам, спищевыми отравлениями везут практически ежедневно. Особенно после праздников — Нового года, масленицы. «С октября, как я из отпуска вышла, сплошным потоком больные идут, словно эпидемия, — сетует она. — И о чемродители думают: начинаем детям желудки промывать, что только не вылетает из них — и рыба копченая, и яйца, и чипсы. А какие отцы, бывает, с детьми приезжают — и пьяные, и обколотые! И матом нас обложат, и толкнут. Опасно тут работать…Вот молодые-то специалисты сюда и не идут». Первые четыре дня в отделении кишечных инфекций, куда нас поместили, проходят словно в измененном состоянии сознания. С сестрами по несчастью каждые полчаса вливаем в покрытые сухой коркой детские ротики регидрон (препарат от обезвоживания), смекту, воду. Обезвоживание — самое страшное, ведьна месте той мамы из приемного покоя можешь оказаться ты: ребенка одного положат в реанимацию. Диагноз ставят только на четвертые сутки — ровно столько делается анализ на сальмонеллез. И только тогда начинается лечение уколами сильнейшего антибиотика. Нашестой день дитя с удивлением спрашивает, обводя глазами палату: «А как мы здесь оказались?»И ты начинаешь различать звуки и краски больничной жизни. Редкая ночь тут проходит спокойно — детский плач, звуки рвоты, шарканье «мамочкиных» тапочек в поисках дежурного врача. Больничное утро начинается хоровым детским ревом: это берут на анализ кровь из пальчиков. Боксы разделены стеклянными перегородками, реалити-шоу «За стеклом» — одно из немногих развлечений маленьких «узников». В морозы в боксах холодно, спим в свитерах, а дети еще и в шапочках. А в преддверии февральских праздников, при морозе минус 24стояк в крайних палатах и вовсе остыл — авария.«Крайними» оказались мы с 12-летней соседкой Полиной.На наше счастье, перед праздниками многие выписались, и одна из палат оказалась свободной. Иначе пришлось бы ночевать в экстремальных условиях. Многие мамы не выдерживают больничных тягот и уходят с больным ребенком под расписку. Насильно теперь даже с заразными заболеваниями никого не держат, разве что больничный лист за «побег» не оформят. Как сказала одна медсестра, «теперь у нас и сифилис, и гонорея свободно гуляют. В советские времена таких больных с милицией отправляли в больницу». Но лечить кишечные инфекции дома опасно — надо соблюдатьособый режим питья и питания, и приниматьпо часам специальные препараты. Поэтому сбежавшие родительницы нередко возвращаются, да уже не с одним, а с двумя, а то и тремя заразившимися детишками. Многодетные мамы с ловкостью жонглеров проносят по коридору по нескольку железных горшков… «Девчонки, нет закурить?» — нетрезвый молодой мужчина «загремел» сюда с трехлетним сыном в февральские праздники. Отцы, лежащие с малышами вместо работающих или ухаживающих за грудничками мам, теперь далеко не редкость. Вскорепо коридоруфланировали уже трое папаш. Медсестры посмеиваются: «Скоро из вас будем пары составлять, как в «Санта-Барбаре!» Измученные мамы реагируют на шутку вяло… Кишечные инфекции не знают социальных и возрастных различий. Среди пациентов — четырехмесячные младенцы и пятнадцатилетние подростки.В пижамках из дорогих бутиков и в казенной одежке детдома или ИТУ, где отбывает наказание мать. «У нас дети такихизвестных персон бывают, что вам и не снилось! — разговорилась однажды наша врач. — Отдельную палату требуют, а где тут ее взять? Стараемся, конечно, по возможности пойти навстречу…» Эта напасть можетподстерегать кого угодно и где угодно. Одна из мам, работавшая официанткой в известном нижегородском ресторане, со смехом вспоминает, «к слову», как они, бывало, роняли по дороге с кухнидорогущий шашлык из белуги, быстренько соскребали его с полана тарелку и подавали клиенту.Кому хочется платить за испорченный заказ из своего кармана? Надежда выйти отсюда поскорее тает наперегонки с куском новенького мыла. Диагноз «долгоиграющий», с таким, говорят, и по месяцу и по два порой лежат. В общем, сказка на больничный лад — пока два куска мыла не измылишь, покачетыре пятилитровых канистры с минералкой ребенку не споишь… Кстати, местная вода — один из самых неприятных больничных минусов. Яростно пахнущая хлоркой, серая, с хлопьевидным осадком. Ею можно разве что запить таблетку. Сделать второй глоток столь необходимой при кишечных инфекциях жидкости ребенка не уговорить: «Невку-у-сная!» Только тут понимаешь, как актуален был проект «Чистая вода» по установке в детских ЛПУ фильтров по очистке питьевой воды… Но самое главное — катастрофически не хватает информации о подхваченной болезни. В отделении лежат дети с острой кишечной инфекцией и с сальмонеллезом. Насколько они заразны? Врачу вести с нами беседы некогда, особенно при наплыве больных. Мамочки по привычке доедают за малышами супы и кашки одной ложкой — замечания никто не делает. Хотяврач при обходе ругает за рисование «общими» карандашами даже с одинаковым диагнозом. Медсестра, которой одна из нас обмолвилась, что у нее «живот крутит», советует никому ничего не говорить и анализ не сдавать:«Замучают!» Оказывается, быть носителем сальмонеллеза можно всю жизнь,не подозревая об этом, пока иммунитет не снизится. Эта инфекция может мимикрировать под гастрит или холецистит, и детей долго и безуспешно лечат в разных клиниках совершенно «не по теме», пока не догадаются сделать анализ на посев сальмонеллы.Так было практически со всеми, с кем довелось пересечься в больничномкоридоре. Так было с нами, пока болезнь не «взорвалась» вспышкой страшной боли и высоченной температуры. Говорят, все болезни посылаются нам, чтобы чему-то научить.Здесь, в инфекционной больнице, как никогда остро понимаешь, что в нашей жизни главное, а что второстепенное. Заново осмысливаешь ценность здоровья и свободы. И очень четко выстраиваются приоритеты: на каком месте по степени жизненной важности находятся для нас, скажем,новые торговые центры и на каком — вот такие старые, холодные, с облупленными стенами больницы. Без которыхсама жизнь может оказаться под вопросом.
