Болезнь души
Одной из загадок, которую человечество пытается постичь на протяжении многих столетий, являются психические расстройства. Непонимание природы болезни и причин неадекватного поведения душевнобольных людей приводит к тому, что здоровому человеку и обществу в целом порой сложно правильно построить систему отношений и модель поведения с ними. Возникает множество предрассудков и стереотипов (социальных стигм), касающихся людей с психическими расстройствами. Общество отгораживается от них, не предполагая даже, что многие страдающие шизофренией чаще всего хотят и могут стать полноценными членами общества. Отделение реабилитации психоневрологической больницы № 1 города Нижнего Новгорода в этом году отмечает свое пятилетие. О работе этого отделения наша беседа с его заведующим Александром Борисовичем ПЕРШИНЫМ. К сведениюШизофрения — болезнь головного мозга, которой в наши дни страдают около двух миллионов россиян. Это заболевание нарушает способность человека правильно мыслить, контролировать свои эмоции, принимать решения и общаться с другими людьми. При этом больной шизофренией не страдает раздвоением личности или манией величия, а поэтому не представляет опасности для окружающих, даже несмотря на то, что его поведение может выглядеть странным или непредсказуемым. Шизофрения поддается современному лечению, а новые открытия и виды лечения постоянно улучшают прогноз для больных.Шизофрения может возникнуть у любого человека в любом возрасте. Тем не менее, установлено, что примерно три четверти пациентов заболевают в возрасте от 15 до 30 лет, причем мужчины заболевают чаще. Дети и подростки также могут болеть шизофренией. В возрастной группе старше 40 лет шизофрения возникает крайне редко.Для большинства людей, не являющихся близкими родственниками больных шизофренией, шанс заболеть крайне мал и равняется приблизительно 1%. Если шизофренией страдает один из родителей, брат или сестра, то и в этом случае вероятность заболеть для человека составляет всего 10%. Если шизофренией больны оба родителя, то этот риск возрастает до 35 — 40%. — Александр Борисович, почему возникла идея создания реабилитационного отделения в достаточно известной в нашем городе и области психоневрологической больнице? — Все началось с закрытия отделения № 2 нашей больницы. Оно было закрыто пожарными в связи со старостью помещения и с тем, что часть его зданий были деревянными и для круглосуточного пребывания пациентов не подходили по критериям пожарной безопасности. Все врачи, и я особенно, были в шоке. Я проработал здесь практически с окончания института, с 1977 года. Хотя я и числился на кафедре мединститута и занимался там научной работой, но здесь вел больных, то есть это отделение было мне родным. А когда в 1993 году мне предложили стать его заведующим, я оставил работу в институте и перешел сюда. Предыдущая заведующая Инна Глебовна Токарева, врач старой формации, всю душу в это отделение вкладывала, с утра до позднего вечера находилась на работе. Ушла на заслуженный отдых по возрасту. К тому времени больных у нас уже было достаточно много, а коек всего 50. Поэтому часть больных размещались прямо на полу, на матрасах. На ночь матрасы даже в столовой расстилались. Первое, что мы сделали, — привезли двухъярусные кровати, чтобы можно было разместить на них всех больных. Тем не менее это была обычная психиатрическая больница — с решетками на окнах, закрытая на ключ, с надзорной и другими палатами. Здесь находились и больные на принудительном лечении, совершившие какие-то правонарушения, и больные с хроническим течением болезни, которых по состоянию здоровья нельзя было выписать домой, и больные, у которых практически не было родственников. И вдруг наше отделение закрывается! Мы не представляли, что делать. Потом подумали, побеседовали с главным врачом и решили организовать дневной стационар. Хотя у нас в больнице уже был в то время один дневной стационар, который возглавлял Ян Генрихович Голанд. Но в процессе работы наши функции разделились. Отделение Яна Генриховича занималось больше пациентами с невротическими состояниями или с хроническим течением болезни, а наше отделение продолжило лечить острые состояния больных. На наше счастье, к тому времени и мировые тенденции сложились так, что изменилось отношение к лечению душевнобольных, появилась так называемая психиатрическая помощь. То есть стали закрываться большие больницы, и больных, которые десятилетиями находились в клиниках под замком, стали выписывать, организовывать нечто сродни коммунам или отделения дневного пребывания пациентов. — Почему это произошло? — Это стало возможным благодаря внедрению в медицину, и в психиатрию в частности, новых препаратов, которые обладают достаточно интенсивным действием и не вызывают побочных эффектов. Буквально 5 лет назад открылось наше реабилитационное отделение, и в тот самый момент появились в России эти препараты, направленные на безопасность для здоровья. Главное — их безопасность, в ущерб иногда даже быстрой эффективности лечения. В мире и в некоторых регионах России начался в конце прошлого — начале нового столетия процесс открытия клиник так называемого первого психиатрического эпизода. Мы как раз попали в этот поток и смогли организовать у нас лечение пациентов по современным медицинским психиатрическим технологиям. — Говорят, что по тому, как государство и люди относятся к инвалидам и душевнобольным, можно судить об уровне развития первого и моральном и культурном уровне вторых. Но в этом плане у нас пока еще далеко не все благополучно. — К сожалению, у нас считается зазорным посещать клинику, иметь даже психотерапевтический прием, не говоря уже о психиатрическом. В России еще совсем недавно имелись значительные ограничения для людей с психическими заболеваниями — в плане поездок за границу, вождения автомобиля и даже приема на работу по некоторым профессиям. Сейчас эти ограничения в значительной степени устранены, но уровень культуры общества таков, что человек, имеющий данную патологию, чувствует себя изгоем из-за соответствующего к себе отношения. Он старается скрыть свое состояние, до последнего момента не обращается к врачам-психиатрам. Идет в лучшем случае на длительное лечение к терапевту или к неврологу, а то и к народным целителям. В дальнейшем может пойти к экстрасенсам и даже шарлатанам. Потеряв время и деньги, приходит наконец к специалистам, которые оказывают ему помощь. — На мой взгляд, в данной ситуации возникает еще один тормозящий развитие событий момент: люди и уж тем более их окружение зачастую не в состоянии понять, что с ними происходит. Живут себе и живут в своем придуманном мире и зачастую не пускают туда окружающих. То, что они не совсем такие, как все — так «не странен кто ж»? Все мы в определенной степени, странные. Я к тому, что распознать душевное заболевание неспециалистам бывает сложно. — Понятна такая безграмотность, когда люди не имеют отношения к медицине или живут рядом со своим родственником, с которым что-то неладное происходит, но они оценивают это как особенности его характера или связывают с какой-то определенной ситуацией. А вот когда специалисты: невропатологи, терапевты — не видят, что с пациентами на самом деле происходит, это уже недостаток образования. В результате из-за недостатка опыта или практики у таких врачей пациенты долгое время не попадают к специалистам и не начинают лечение. При этом в последние годы доказано, что критическим является именно время начала лечения. Если лечение начато в течение первых двух лет заболевания, то прогноз выздоровления или у восстановления стойкой ремиссии, сохранения работоспособности пациента благоприятный и очень высокий. Если же время потеряно, то с каждым последующим годом или, скажем, через 5 лет с начала заболевания формируются уже необратимые или малообратимые изменения и тогда, каким бы эффективным лечение ни было бы, уже сложно, а иногда и невозможно восстановление. — Александр Борисович, есть какие-то ярко выраженные признаки, когда сам человек или его ближайшее окружение могут все-таки понять, что происходит что-то неладное? — В первую очередь это нарушение сна. Это самый первый признак начала болезни или ее возможного обострения, если заболевание уже раньше возникло. Под нарушением сна имеется в виду бессонница или сон фрагментарный, а то и появление необычных сновидений. К признакам заболевания относятся изменения настроения — сниженное настроение или, наоборот, длительное время повышенное, не совсем адекватное ситуации. О начале заболевания может свидетельствовать и изменение характера, которого раньше не было. Допустим, человек становится слишком активным, деятельным или, наоборот, замкнутым. К признакам болезни можно отнести также появление необычных для конкретного человека занятий или увлечений. — Вспышки раздражения, гнева или, скажем, плаксивость тоже могут свидетельствовать о психическом заболевании? — По какому-то одному симптому мы никогда не ставим диагноз. А вот сочетания — депрессия и раздражительность или депрессия и плаксивость — могут свидетельствовать о заболевании. — Вы действительно считаете, что можно пролечиться раз и навсегда или болезнь души может периодически вспыхивать и давать о себе знать? — Если в течение первых 5 лет с начала заболевания оказывается квалифицированная психиатрическая помощь, то эффект значительно лучше. Более того, результат лечения определяется не только наличием лекарств, их качества и тем, что современные они или более старые, но и сочетанием медикаментозного способа с другими методами лечения — с социальным, психологическим, психотерапевтическим воздействиями. — Насколько мне известно, в вашем реабилитационном отделении как раз и используются различные способы воздействия на пациентов. Расскажите, пожалуйста, об этом. — Первое, что мы делаем, когда к нам поступает пациент, это выявляем его творческие наклонности или способности и стараемся использовать их в лечении. Кто-то, может, сочиняет стихи, кто-то рисует. У нас в отделении работают два художника, которые занимаются терапией с помощью творческого самовыражения, когда пациенты раскрывают и свое состояние, и реализуют себя творчески. Работают у нас и психологи, и психотерапевты, которые ведут два вида деятельности. Во-первых, патопсихологическими исследованиями, то есть оценкой степени психологических изменений и психических процессов, происходящих с душевнобольными, которые мы используем для диагностики и для направления коррекции. А во-вторых, эти специалисты проводят психологическую коррекцию и занятия. Есть, например, у нас группы психологической защиты — «Психологическое айкидо», «Психологическая релаксация» и «Терапия общения». — Слышала, что у вас работают не только штатные специалисты, но и бывшие пациенты ведут различные кружки и группы. — Это действительно так. Есть у нас историко-литературный кружок, где наш пациент, энциклопедически образованный, наделенный феноменальной памятью, интеллектом и знаниями, регулярно проводит литературные занятия, посвященные юбилейным датам. В этом году — юбилею Чехова или творчеству Алексея Толстого, Льва Толстого, Достоевского. Ведут в нашем отделении сами пациенты кружки вязания, макраме, различных поделок. Работает у нас клуб бардовской песни. Недавно мы приобрели для него новые гитары. Ребята встречаются в этом клубе, исполняют друг для друга, а также на концертах, которые регулярно устраиваются в нашем отделении к праздникам, вновь сочиненные или разученные песни. Проводим мы и театротерапию в двух театральных кружках. При этом мы с радостью наблюдаем, как удивительным образом преображаются наши пациенты, какое благотворное влияние оказывает на их лечение, и на их личность творческая деятельность. — А еще вы ведь ведете большую работу с родственниками ваших пациентов. — Опыт работы с ближайшим окружением наших пациентов мы позаимствовали у зарубежных коллег и используем обучающие программы как для самих пациентов, так и для их родственников. В данном случае очень важным является обучение людей пониманию того, что такое психическое заболевание, каковы его симптомы, каков прогноз, а также знакомство с препаратами, их действиям и возможными побочными явлениями. Год назад у нас появился еще и социальный работник, который занимается решением проблем наших пациентов: оказывает им помощь в трудоустройстве, в оформлении прописки, пособий и пенсий. Принимает он участие и в занятиях группы выходного дня, организует культурные программы, выезды на природу с нашими пациентами.
