Болезнь замороженных чувств
Сразу купить наркотики не удалось. Вместе с мужем Катя металась по Нижнему в поисках дозы, а на родительской загородной даче тем временем уже начала канючить трехмесячная Оля — их дочь, — которую Катерине пора было кормить…По телефону она изобразила для свекрови отчаяние: мол, сломалась машина, вернуться пока не можем, пожалуйста, накормите дите чем-нибудь. Врать было привычно и легко. Жизнь наркомана — это пирамиды лжи, а Катя, как и ее муж Дима, была наркоманкой. Хотя почти год, пока ходила беременная, а потом и начав кормить, она жила без наркотиков. Один Господь ведает, как ей это удалось при очевидной зависимости, ведь, и вынашивая ребенка, Катерина знала для себя, что после родов обязательно продолжит колоться. И когда Дима нередко приходил домой в наркотическом опьянении, она очень злилась, поскольку не могла позволить себе того же.Но внутренние «тормоза» однажды отказали. Вместе с Диминынми родителями они были на даче. Кормя Олю, Катя вдруг посмотрела на мужа и предложила: «Дим, пойдем в кино»… Он сразу понял, в какое «кино» она его звала. Родителям же поведение молодых казалось естественным: конечно-конечно, вам надо развеяться, за ребенка не беспокойтесь.На дачу они вернулись под кайфом. Давать малышке грудь Катерина благоразумно не стала. И с тех пор материнского молока Оле больше не перепадало — осознав, как это удобно для нее, Катя отказалась от грудного вскармливания. Еще печальнее, что ребенок, которого она поначалу такхотела, надеясь, что тот поможет ей начать трезвую жизнь, стал ей вдруг не нужен. Она не любила дочь. Наверное, в это время она не любила вокруг себя никого.Ей нужен был только героин.Наркотик поработил ее волю, отнял разум, заморозил чувства.Даже известие о смертельном недуге мамы никак не взволновало Катю. И когда та перенесла тяжелую операцию, отказалась за ней ухаживать, хотя мать очень просила. Мама… Она нужна была Кате только для того, чтобы брать у нее деньги.Так было всегда. С детства Катя имела все, о чем другие дети могли только мечтать. Катина мама работала в торговле (что в годы Советской власти обеспечивало особые возможности), папа тоже не был прост — управлял профтехучилищем. После того как Россия встала на капиталистические рельсы, они основали свой бизнес в сфере «купи-продай», и финансово у них было все благополучно. Остро, как сегодня представляется, не хватало другого: душевного тепла в отношениях со своим ребенком.До восьмого класса Катя училась хорошо. Однако родители были всегда недовольны ею, так как она, по их мнению, не выкладывалась на полную катушку. Может, так и было. Тем не менее ей никто не удосужился доходчиво объяснить, зачем надо корпеть над учебниками, заниматься, например, музыкой. Надо — и все! И никаких разговоров! А то, что сольфеджио ей поперек горла уже, никого, в сущности, не волновало. Мать с отцом в принципе не интересовались внутренней жизнью своей дочери. Главное — чтобы Катя безоговорочно оставалась в тех рамках, которые они для нее установили и из которых она, конечно же, стремилась вырваться, прибегая ко лжи, дабы избегать наказания. Бывало, что отец немилосердно ее порол. Эти экзекуции пробудили в душе девочки сильную обиду, с которой она потом жила долгие годы.С наркотиками Катя познакомилась очень рано — еще в школе. Начала, как почти все наркоманы, с марихуаны, которая стала следующим шагом к небытию после табака. Курила она с двенадцати лет, что ей казалось совершенно естественным, поскольку курили все вокруг, в том числе ее отец и мать.В пятнадцать она попробовала героин. Это произошло с подачи ее двоюродного брата, появившегося тогда у них. В родном городе Питере он промышлял сбытом наркоты, хотя, вообразите себе, был еще младше Кати.В первый раз ей героин не понравился. Напротив. Сильное недомогание, испытанное Людой после вдыхания смертоносного порошка, поначалу отбило у нее всякую охоту к подобным экспериментам. Но в лингвистическом университете, куда Людмила поступила после школы благодаря родительскому кошельку и исключительно по их желанию, среди студентов быстро нашлись «друзья», которые все-таки приучили ее к этой сатанинской забаве. О том, что от наркотиков можно умереть, Катя знала, но была уверена, что наркоманкой никогда не станет, поскольку сможет вовремя остановиться — это заблуждение свойственно всем, кто осмеливается пробовать наркотики.Со скрипом она сдала первую сессию, так как иностранного языка вовсе не знала, а прилагать усилия к учебе не было ни желания, ни сил. Ее уже собрались отчислять, но подключились родители и проблему уладили. Понятное дело, «подмазав» кого надо. Катя ушла в «академ». Однако обратно в институт уже не вернулась.Родители перестали давать Катерине деньги, в которых прежде девушка практически не нуждалась. Она пошла работать, случайно найдя «теплое» местечко в коммерческой фирме с хорошей зарплатой и не слишком трудными обязанностями. Снова появились средства, поэтому опасный эксперимент над собой Катя продолжила, к этому времени уже совсем перестав испытывать радость в трезвом состоянии. Фирма, правда, очень быстро «прогорела», и девушка устроилась по маминой протекции в магазин, где директором была давняя мамина знакомая, которая, доверяя, поставила Катю к кассе.Катерина увлеклась парнем. Они встретились в той компании, в которой девушка так «весело» проводила время, часто не приходя домой ночевать. С него в ее жизни начался новый этап, когда она по его примеру начала употреблять героин внутривенно. Дальше Катя покатилась по наклонной. Она ушла от родителей, чтобы жить со своим избранником. Обреталась пара на съемной квартире, которая по сути стала притоном.На наркотики Катиной зарплаты не хватало, поэтому она начала таскать из магазинной кассы. Каждый раз недостачу делили на всех сотрудников, и те очень скоро начали возмущаться. Катя возмущалась вместе со всеми, а потом, когда, что называется, запахло жареным, рассчиталась, в удобный момент при помощи сожителя вывезя со склада магазина наиболее ценный товар, которой они потом по дешевке сбыли. Больше она не работала (это было уже невозможно при ее системе потребления наркотиков), а для родителей сочиняла свою трудовую биографию. Чтобы добыть средства на дозу, Катя с парнем воровали у мужчин барсетки с документами. Он крал, а Катерина затем встречалась с потерпевшим и возвращала «утерянное» за вознаграждение… Мама и папа Кати то ли действительно оставались в неведении, как живет их дочь, то ли гнали прочь от себя все подозрения, чтобы ничем не смущать свой покой. Иногда она приходила со своим сожителем к ним пообедать и там разыгрывалась уже давно отрепетированная сценка.Родители: «Как дела?»Катя: «Все отлично!»И далее в том же духе.Если бы мама с папой были хотя бы чуточку повнимательнее, они уже тогда смогли бы увидеть неладное: и нездоровую худобу дочери и ее молодого человека, и их привычку в любую погоду (даже в жару!) неизменно надевать кофты с длинными рукавами (вены-то исколотые!).Родители Катиного парня знали, что их сын — наркоман. Поначалу они надеялись, что Катя поможет ему забыть про наркотики (сперва она и сама так думала!), но потом просто махнули на него рукой. Но Катиным все-таки позвонили…Катина мама приехала в квартиру по тому адресу, что ей указали по телефону, где она раньше ни разу не стремилась побывать…Она увидела свою девочку среди бесконечного бардака и грязи, на постели с давно нестиранным бельем.Она плакала и умоляла Катю вернуться домой, общая ни разу не попрекнуть прошлым.Все было тщетно.Катя думала только об одном: как только уйдет мать, привезут наркотики…Однажды Катин партнер сильно избил ее. Назвать их отношения «любовными» уже давно было нельзя, он даже перестал делиться с ней героином, и ей приходилось сдавать в ломбард свои украшения, подаренные прежде родителями, хотя раньше она считала это последним делом.Катерина вернулась в родительский дом. Она плакала, говоря, что жестоко ошиблась в выборе мужчины, что он оказался наркоманом и психом. Родители приняли ее, легко поверив, что дочь сама наркотиков никогда не употребляла. Катя же для утоления наркотического голода начала потихонечку выносить из дома вещи, которые имели хоть какую-то материальную ценность, и обменивала их на дозу. Кроме того, подрабатывала «бегунком», то есть доставляла от барыги к сборищу наркоманов дозы на всех, кто сдавал ей на это деньги. Расплачивались с ней тем, что отсыпали наркотика от своей порции. Еще у барыги на квартире она подмешивала к дозам сахар, чтобы добыть себе героина побольше — в день ей уже требовалась не менее трех инъекций…Когда Катя встретила Диму, который, как и она, находился в плену героина, то поняла: вот он, тот человек, которого она ждала последние годы, которому она поможет покончить с наркотиками, а тот поможет избавиться от зависимости ей. Она чувствовала: он хороший.Свадьбу сыграли быстро. Катерине было уже двадцать шесть (Диме — двадцать два), и она подумала, что пора родить. Дима тоже хотел стать отцом, и появилась Оля. К счастью, здоровенькая. Но с трех месяцев до трех лет она фактически росла сиротой при живых родителях. Все деньги, которые давали бабушки и дедушки в помощь молодой семье, жившей, кстати, отдельно, шли на героин…Катя сама сказала родителям, что она наркоманка. Когда болезнь мамы стала прогрессировать, врачи начали выписывать ей обезболивающее. Этим препаратом наркоманы снимают также «ломку». Катерина брала таблетки у больной мамы, чтобы справляться со своим недугом. На то время с мужем Катя уже рассталась, поскольку вместе им было невыносимо.Мучаясь, что она уже не может употреблять наркотики (целых вен совершенно не осталось), но и без них ей тоже было нестерпимо плохо, Катя бросилась к отцу: ради Бога, помоги!Посоветовавшись со знакомыми, отец повез дочь в психиатрическую больницу, где договорился о консультации. Первым делом врач спросил Катю, как давно она принимает наркотики. Рядом сидел отец, и она не осмелилась сказать чудовищной правды, сообщив, что принимает героин четыре месяца. На это доктор ответил, что помочь ничем не может, что наркомания — болезнь неизлечимая. Немного подумав, глядя на совершенно раздавленных Люду и ее отца, он неуверенно добавил: «Правда, есть в городе один центр… «Стайер» называется. Его, кажется, сами наркоманы организовали. Хотите — попытайтесь». И дал адрес.Катя попросила отца отвезти ее туда — терять ей было уже нечего…Тридцать пять дней — столько длится реабилитационный процесс в центре «Стайер». Через тридцать пять дней полной изоляции от внешнего мира Катя вышла отсюда другим человеком. Как принято говорить, родившись заново. Самое главное, она рассталась со своими детскими обидами, которые и толкнули ее в темный омут наркотического безумия. Катина мама, умирая, все-таки смогла увидеть свою дочь здоровой. Прежде всего духовно, ибо стопроцентно восстановить физическое состояние уже невозможно — у Кати гепатит С. В прошлом году мамы не стало, но общее горе, слава Богу, сблизило ее с отцом. Похоже, он тоже прозрел, и теперь много говорит с дочерью «по душам», обнимает и целует ее, чего в ее детстве никогда, к сожалению, не делал. Катя растит Олю, стараясь не делать тех грубых ошибок, которые допустили в воспитании ребенка ее родители. А еще Катерина работает в «Стайере», помогая другим избавиться от наркотической зависимости.Чтобы не потерять навсегда жену и дочь, Дмитрий также прошел курс реабилитации. И тоже вот уже три года как живет в абсолютной трезвости — ни ему, ни Людмиле нельзя употреблять даже алкоголь, если они не хотят вернуться в ад. Есть ли геенна огненная в загробной жизни — еще вопрос, но то, что человек сам и на этом свете может устроить себе или другим преисподнюю, — это точно!От автора. Все имена по желанию героев очерка изменены. МнениеГалина Цветкова: «Наркомания — болезнь семейная»Реабилитационный центр «Стайер» действительно организован человеком, который на себе испытал ужасающее воздействие наркотиков. Его зовут Галина Цветкова, которая уже восемь лет как живет в трезвости и три года занимается со своей командой тем, что спасает от наркотиков других, практикуя в своем центре адаптированную к российскому менталитету американскую программу «Двенадцать шагов». Вот что она ответила на вопрос, как в «Стайере» удалось помочь Катерине (и сотням других!), тогда как доктор из психиатрической лечебницы заявил однажды, что помочь той невозможно.- Я думаю, врач, который сказал Катерине, что она безнадежна, безнадежен как профессионал, — считает Галина. — Вообще, психиатры не умеют и не должны заниматься реабилитацией наркозависимых. Но, с одной стороны, его заявление о том, что помочь Кате нельзя, было негуманным по отношению к Кате и ее родителям, а с другой — оно было честным признанием того, что с их проблемой он справиться не в состоянии. Что происходит за стенами «Стайера» за тридцать пять дней? Во-первых, мы изолируем наркомана от общества — это крайне необходимо. Во-вторых, мы пытаемся изменить структуру его личности. Задача наших психологов — изменить его характер, поведение, модель взаимоотношений в семье, с друзьями, изменить в конечном итоге его жизнь. В центре он получает конкретное представление о том, какой может быть лично его жизнь, чтобы он не употреблял наркотиков и был счастлив. Мы работаем с родными наркоманов, и часто бывает, что еще задолго до поступления тех в центр. Мы обучаем мам тому, как создать в семье такие условия, чтобы наркоман пришел к решению избавиться от наркомании. Наркомания — это болезнь семейная. Классическая ситуация, когда есть треугольник: кроме наркомана, это «преследователь», роль которого в полных семьях, как правило, играет отец; и «спасатель» — чаще всего мать. Один всячески поносит ребенка, угрожает ему; другой покрывает его, жалеет, дает денег. Каждый по-своему пытается помочь, но в конечном итоге только толкает наркомана к потреблению. Изменяя поведение родителей, можно сделать так, чтобы их ребенок согласился принять помощь, от которой прежде отказывался. Это самое главное.
