Бунт архиерея

Думать в одиночестве и гордыне ‑это путь к идиотизму.Каждый,кто не желает смягчить своесердце, кончит размягчениеммозга.Гилберт Кийт Честертон.Епископ Анадырский и ЧукотскийДиомид решился на открытый бунт. Несмотря на решение Архиерейского Собораи Священного Синода Русской Православной Церкви об отстранении его от управленияепархией и лишении сана вплоть до особого покаяния, в минувшее воскресеньеепископ совершил литургию в Преображенском храме Анадыря и заявил прихожанам,что не намерен каяться и подчиняться синодальному решению. Это бунт. От которогоуже один шаг до ереси и раскола.Епископ Диомид давно уже привлекалвнимание и церкви, и общественности своим вызывающим поведением и проповедями,явно не согласующимися с официальной позицией Московского патриархата и РусскойПравославной Церкви. Кипучая натура неуемного епископа не находила себе выходав Богом забытой Чукотке, и он решился выйти на более высокий уровень, выступивс прямой оппозицией Московскому патриархату и подняв шумиху в прессе своимискандальными заявлениями, обращениями и выступлениями. Больше всего шуманаделало его прошлогоднее открытое обращение, адресованное «клирикаммонашествующим и всем верным чадам святой Православной Церкви». Обращение,на словах адресованное всем православным верующим, на деле представляло собойряд претензий к Русской Православной Церкви, обвинений и призывов к немедленномуисправлению. Это обращение и стало официальным сигналом к бунту всех церковных«несогласных», а говоря точнее, призывом к расколу.Напомним, в чемсостояла суть этих претензий, изложенных в приснопамятном обращении. Во-первых,епископ Диомид обвинял РПЦ в экуменизме, учении, «стремящемся объединить всеверы в одну религию или, по крайней мере, „духовно» их примирить». Во-вторых,епископу категорически не нравится «развитие духовного соглашательства(неосергианство), подчиняющего церковную власть мирской, зачастую богоборческойвласти, в ущерб богодарованной свободе». В‑третьих, епископа не устраивает«молчаливое согласие вместо обличения антинародной политики существующей власти,приводящее к распаду государства, демографическому кризису и другим негативнымпоследствиям». В‑четвертых, он яростно выступает против ИНН и других современныхсредств идентификации, включая мобильные телефоны и электронные паспорта.В‑пятых, призывает отказаться от демократии. В‑шестых, епископ категорическипротестует против общения с другими, неправославными религиознымии политическими лидерами. В‑седьмых, епископа возмущает «официальное заявлениепо центральному телевидению о единстве нравственных ценностей у православия,иудаизма, мусульманства и католицизма». Ну и, в‑девятых, требует передать высшуюцерковную власть от собора Архиерейского к собору Поместному.Корочеговоря, исходя из совокупности всех требований и претензий епископа Диомидак Русской Православной Церкви, совершенно естественно и с исторической,и с догматической точки зрения причислить его и его сторонников к «новымстарообрядцам» (уж простите за такое корявое определение, но более точноея просто не подберу). Точно так же в семнадцатом веке сторонники протопопаАввакума выступали против политики реформы и обновления Церкви, проводимойпатриархом Никоном. Точно так же выступали тогда против новых икон и книг, каксейчас выступают против мобильников и ИНН, полагая и то, и другое кознямидьявола. Точно так же Аввакум протестовал против сближения Церкви и государства,как сейчас протестует Диомид, и точно так же протопоп на дух не принимал всепопытки Никона установить контакты с зарубежными церквями, как сейчас епископне приемлет зарубежных контактов Московского патриархата. Исторические параллелинапрашиваются сами собой.Правда, если эти параллели проводить и дальше,то участь епископа Диомида и его сторонников представляется не слишком радужной.Они потерпят поражение. До ссылок, арестов и костров дело, конечно, не дойдет,но и теоретически, и практически движение будет разбито и повержено. Как вообщелюбая секта и ересь, выступавшие против Церкви в течении последних двухтысячелетий.Впрочем, беда епископа Диомида не в том, что он еретик(ни один христианский догмат, не говоря уже про символ веры, сомнениюим не подвергается), а в том, что мыслит слишком узко и действует слишкомупрямо. Что как раз и является характерными признаками любого сектанта. Какпроницательно заметил диакон Кураев, «обращение епископа Диомида характеризуетего как человека, который уже давно и безнадежно потерял связь с реальностью,и вряд ли это связано с отдаленностью его кафедры. Вопрос здесь в том, чтоон разрешает себе видеть, а что нет. Страсть тотальной подозрительности взяланад ним верх, и он все перетолковывает, лишь подчиняясь этой страсти». О том жесамом, хоть и несколько мягче, сказал патриарх, охарактеризовав подобноеповедение как «ревность не по чину».Здесь именно ревность, котораязастит глаза и не дает видеть очевидное. Вот епископ Диомид утверждает, чтов Церкви «постоянно набирает силу еретическое учение экуменизма». Это, мягкоговоря, неправда. В 1994 году Архиерейский Собор отклонил унию с монофизитами,тем самым перечеркнув самое перспективное направление экуменических переговоров.В 2000 году Архиерейским Собором был принят документ «Об основных принципахотношения Православия к инославию», который не вызвал несогласия даже у РусскойЗарубежной Церкви. На религиозных саммитах 2006 года в Астане и Москвебогословские вопросы вообще не обсуждались, и речь шла лишь об осуждениирелигиозно мотивированного терроризма. Так что ни о какой экуменистическойполитике РПЦ говорить не приходится и речь можно вести лишь о контактах РусскойПравославной Церкви с зарубежными христианскими церквями и поддерживанииотношений с другими конфессиями. Есть много тем и проблем, отношение к которымсовпадает у многих церквей и конфессий мира, и непонятно, почему нужноотказываться от сотрудничества там, где оно не только возможно, но и желательно.Отношение к однополым бракам, например, или к клонированию человека одинаковои у христианства, и у ислама, и у иудаизма. Так почему же нельзя здесь найтиобщее поле для сотрудничества? Благодаря межцерковным контактам в Москву быливозвращены колокола Свято-Данилова монастыря, украшавшие доднесь звонницуГарварда, начато строительство православного храма в центре Ватикана, полученыобратно земельные участки в Палестине, принадлежавшие Русской ПравославнойЦеркви до революции. Епископ Диомид считает, что эти контакты пошли во вред? Чтож, пусть обоснует свою позицию поубедительнее.То же самое касаетсяи обвинений епископа в сближении Церкви и государства. Такое впечатление, чтоздесь он говорит устами тех самых светских, секуляризованных либералов, которыхсам же и обличает. Это у них мутится в глазах, когда они видят рядом патриархаи президента и начинают заговаривать о сближении Церкви и государства.А, простите, что в этом плохого?! Разве не государство передало Церкви сотниземельных участков под церкви и монастыри? Разве не государство участвует всемисилами в восстановлении разрушенных и строительстве новых храмов? Развене государство, представленное лично президентом и десятками дипломатов,поспособствовало объединению РПЦ с РПЦЗ? Епископ Диомид тревожится по поводусамостоятельности Церкви, но он забывает, что в нынешних условиях предлагаемаяим «самостоятельность» есть изоляционизм, путь в никуда и, приняв его, РусскаяПравославная Церковь перестанет скоро быть и русской, и православной,и, собственно, Церковью. «И зажегши свечу, не ставят ее под сосудом,но на подсвечнике, и светит всем в доме» (Мф. 5, 24). Епископ Диомид предлагаетспрятать зажженную свечу ото всех. Пожалуй, Церковь здесь ближе к заветамХриста, чем один взбунтовавшийся епископ.