Часы, которые стоят
Минимализм в декорациях, часы, которые тикают, но не идут –эффектный антураж премьеры «Горе от ума» в Нижегородском ТЮЗе.Двуликий ЯнусВ спектакле необычно многое: к примеру, трактовка Чацкого(Никита Чеботарёв). Странно в нём всё, начиная с внешнего вида. При первом егопоявлении вспоминается пушкинский Ленский – округлый, наивный и шумный. И ведётон себя совершенно по-детски, бегая по сцене, приплясывая, подпрыгивая и даже впрямом смысле падая у ног Софьи. Психологической мотивировки того, что этотрезвящийся, как щенок, герой вдруг начинает изрекать гневные обличения, нет илинайти её непросто.Как ни странно, внешних грибоедовских портретных черт,которыми обычно художники и режиссёры наделяют Чацкого, куда больше у Молчалина(Николай Шубяков).Тут и изысканные позы, и глубокие взгляды, ипрочувствованные интонации, полные глубокого смысла. Особенно ярко этопротивопоставление видно в эпизоде словесной дуэли героев. Как бы различны онини были, но их тени, почти встречающиеся у пустого диванчика, идентичны.Возникает мысль: а так ли различны потенциальные женихи на самом деле? Бытьможет, их высказывания лишь маски?Софья (Диана Шрайман) в этом спектакле тоже показананестандартно. Нет в ней трогательного наива и метаний. Да и не похоже, чтоЧацкий собирается её спасать от «светского» общества. Для этого любовноготреугольника главное не чувства, а соревнование. Поэтому её и не жалко. Напротив,при словах о глуши и тётке в Саратове приходит мысль: ну, там и поумнеет.ПротивостояниеА вот второстепенные персонажи раскрываются полностью.Бравый служака Скалозуб (превосходная актёрская работа Олега Фаттахова) часамиготов демонстрировать свою удаль и верноподданнический пыл. Классический яркийи полный говорящих мелочей образ старухи Хлёстовой получился у ИриныДолгановой. Правда, неясно, почему в роли её «шпица не больше напёрстка» вспектакле выступает огромный живой хорёк, готовый сбежать со сцены, вырвавповодок. Разумеется, зрители сразу же переключаются на пушистого зверька,забывая о спектакле. Прелестен князь Тугоуховский (Вячеслав Шаповалов), словноготовый рассыпаться на части от старости. Прекрасно-омерзительно скользкийЗагорецкий (Александр Айрапетов) очаровывает с первого появления на сцене.Энергия Репетилова (Евгений Калабанов) так и струится в зал.ТениЗритель на спектакле будто едет в карете прошлого, считаяверстовые столбы – крылатые фразы, со школьной скамьи врезавшиеся в память.Каждую из них зал произносит вместе, а то и раньше героев. Такой своеобразныйакт сотворчества и одновременно проверки на знание текста. А знание неповредит.Во многих эпизодах Молчалин куда больший Чацкий, чем сам Чацкий! Именно в нём оказалась запрятана та самая знаменитая злость. Он, а не Чацкий, поражает сатиричностью.«Театр теней» в сцене собирающихся на бал гостей смотритсяэффектно. Выразительные, они куда ярче отразили общество прошлых веков, чеммассовые сцены спектакля, и дают характеристику персонажей каждой деталью – отмельчайшего жеста до походки. Неожиданно и занимательно в этих тенях узнаватьлюбимых актёров. Быть может, смысл в том, что герои пьесы куда большие тени,чем сами тени? В любом случае получилось красиво и стильно. А вот финальноепоявление кукушки с замогильным голосом – за гранью понимания. Зрителя хотелиудивить? Удивили. Как удивили и неимоверно растянутой во времени и в интонацияхзнаменитой финальной фразой про карету. Вместо хрестоматийной язвительнойгоречи Чацкого в ней то ли страх, то ли растерянность, то ли всё сразу. Почемугерой, решительно обличавший времена и нравы, в финале боится жалких лакеев –остаётся загадкой. И разгадает ли её зритель – большой вопрос.
