Человек дома и корабля

Писать о журналисте, поэте, барде, сценаристе трудно, потому что он сам сказал о себе если не все, то очень многое в своих эссе, стихах, песнях, сценариях, публичных выступлениях. Надо только уметь читать, слушать и слышать. Корреспондент «Новостей» и обозреватель по строительству областной газеты «Горьковская правда» с середины 1970‑х и почти до конца 80‑х, один из создателей в 1990‑е еженедельника «Биржа», автор идеи и ведущий популярного на протяжении полутора десятков лет тележурнала «Строй!» (так что эту программу по праву можно назвать долгожителем на ННТВ) и всех многочисленных, но не менее успешных ответвлений от этого проекта («Дачный сезон», фестиваль «Дом, который построил Я», конкурс «Банный день», праздник «Именины Русской печки») Юрий НЕМЦОВ является также создателем любопытной философии — дом-и-корабль. В чем суть этой философии, мы постарались разобраться в беседе с ее создателем, встретившим недавно свой юбилей и 15-летие программы «Строй!». — Юрий Львович, возраст имеет для вас значение? Вы ощущаете свой возраст? — Я никогда не боялся возраста. Нынешний возраст, на мой взгляд, — это пора возврата. В моей книге «Неотправленные письма», которая выйдет в середине января в издательстве «Деком», есть вместо эпилога стихотворение, посвященное этой теме. Оно о том, как однажды я взял развернулся, пошел обратно и увидел, что от меня осталось. А остались побеги, всходы. Я придерживаюсь принципа: человек должен в своей жизни разбрасывать как можно больше семян, независимо от того, взойдут они или не взойдут. Не стоит упираться во что-то одно — тут не получилось, там получится. Нужно как можно больше чего-то из себя извлекать, тогда обязательно наступит момент, когда ты увидишь плоды своих усилий. Если говорить о возрасте в этом смысле, то да, я ощущаю свой возраст. Я чувствую, вижу, как вырастают деревья, которые я сажал. — У вас в жизни были этапы, когда вы искали себя, или всегда знали, чем будете заниматься и шли к этому целенаправленно? — Нет, конечно. В молодости у меня были страшные метания!.. Как-то возник момент, когда я возомнил себя писателем и хотел уйти в операторы газовой котельной, чтобы, работая там, написать роман. Помнится, мне даже нашли хорошее место в котельной, а потом предложили стать директором конюшни, и я чуть на это не клюнул — только бы не заниматься педагогикой в школе, куда я попал после филфака университета. Я и к филологии поначалу относился без особого пиетета, песенку даже написал: «Филологи — филоны, лентяи, тунеядцы…», так как никогда не считал умение читать книжки и в них разбираться профессией. Только спустя годы я понял, что люди, посвятившие себя языку, занимаются великим делом. Тогда немного по-другому взглянул и на свое словотворчество. — В редакции «Горьковской правды» вы работали во времена жесткой цензуры. Ваши материалы сильной правке подвергались? — Меня практически не правили, но у меня были стычки с цензурой, в основном из-за статей по поводу атомной станции, которая возникала буквально на моих глазах — я жил в Кузнечихе.Решил написать репортаж об образцовой стройке, полагая, что именно таковой сооружение атомной станции у нас и является. Все остальное в то время строили ужасно. А там, наверное, все в белых перчатках!.. Но каково было мое разочарование, когда я увидел, как полк военных месил грязь сапогами, как тащили по замерзшей Волге реактор, лишь быть успеть к очередному юбилею… Тогда я и написал статью «Боюсь, потому что не верю» в «Горьковкой правде», но ее не пропустили. Опубликовали в «Ленинской смене» — в результате главного редактора этой газеты Владимира Лапырина сняли с занимаемой должности. — Лапырина сняли, но потом вы помогли ему создать газету «Биржа», а он вам — осуществить проект «Строй!» — Я, мой коллега Николай Мурзинов, который до сих пор со мной работает на телевидении, и Александр Блудышев действительно участвовали в создании «Биржи», в выпуске первых номеров этого еженедельника. — А почему вы решили работать на телевидении? Что вас там более всего увлекало? — Увлекали проекты, так сказать,ноу-хау, хотелось сделать то, что никто и никогда не делал. Дом, например, построить на площади Минина и Пожарского или проехать по всем местам, связанным с жизнью князя Юрия Всеволодовича. Захотелось вот мне в печке попариться, но мы не нашли ни одной печи в области или за ее пределами, куда можно было бы залезть. А ведь парились так раньше, чему мы нашли массу свидетельств. Тогда решили построить такую печку на ярмарке. ‑Попарились? ‑А как же! Теперь она в музее стоит. — То есть вы пришли на телевидение со своими идеями? — Нет, я пришел на телевидение в должности главного редактора главной редакции рекламы. Стал работать, делать программы и опять вернулся к журналистике, но не аналитической, не проблемной, а более человечной, природной, которая потом вырулила на проект, связанный с домом и кораблем. Но сначала мои друзья пригласили меня в проект «Ковчег». Они соорудили самую большую деревянную парусную шхуну в России, сами спроектировали этот корабль, сами фактически и построили его в Петрозаводске. Оттуда через Ладогу, Петербург, Балтику мы пришли на нем в Амстердам. У меня была с собой камера, и я снял фильм о нашем плавании. Но когда корабль только еще сооружался, я вдруг понял, что он очень похож на дом, только в перевернутом виде. Вот тогда и родились у меня идея и сочетание слов «дом-и-корабль» в одно слово, потому что это две ипостаси человеческого существования. Дом — это земля, семья, Отечество, а корабль — динамика, связи, путешествия. Надо жить балансируя между этими двумя полюсами, тогда возникнет гармония. А если человек больше дом или больше корабль, то он что-то теряет в жизни. Но есть еще люди дома-и-корабля. «Они отрывают настежь двери, и ветер странствий гуляет по комнатам. Они поднимают паруса, чтобы сажать в своем огороде семена заморских культур. За домашним столом они поют пиратские песни, в морском походе им снятся домашние тапочки… Каждые четыре года в людях дома-и-корабля происходит смена цикла. Это похоже на маятник, на караван, идущий по горным тропам. Спуск и подъем, спуск и подъем… » — это строчки из одного моего стихотворения, вошедшего в готовящуюся к изданию книгу. И эта философия легла в основу нашего экспедиционного путешествия, когда мы первый раз пошли под флагом дом-корабль ‑от Макарьева до Макарьева . Затем у нас было путешествие от Китежа до Китежа, то есть от Городца до Светлояра, а потомвокруг Горьковского моря — Нижегородская Атлантида. За десять лет, начиная с 2000 года, у нас сложилась совершенно уникальная команда людей из разных сфер деятельности: поэты, бизнесмены, журналисты, строители, путешественники, но все они понимают и принимают философию дома-и-корабля. — Вы затеяли проект «Строй!» на ННТВ в тяжелое для страны время. Почему именно тогда и почему именно такой проект? — Спецвыпуск видеожурнала «Строй!», который вышел в эфир в 1998 году, не зря назывался «Точка опоры». Потому что идея строительства, идея созидания собственного дома как раз и была той точкой опоры, которая могла поддержать человека в непростое время. С одной стороны, вроде бы мечта, а с другой — все-таки возможность воплотить эту мечту в реальность. Другого ничего не было, да и нет. Все рассыпалось, развалилось, а на что опереться? Вот дом свой построй. Что потом будет, мы тогда не думали. Потом оказалось, что самое главное — это процесс строительства. Пока люди строят, у них все хорошо. А дальше что делать? И потом, какие соседи у них? То есть впоследствии возникал уже разговор о том, что нужен город друзей. — Таким образом, один ваш проект порождал другой? — Совершенно верно. Если говорить о телевизионной работе, то сначала был «Корабль», потом «Дом», потом «Дом и корабль», «Город», а скоро выйдет в свет книга, посвященная идее Места. Наш Нижний — это центр Восточно-Европейской равнины. Это место, которое является как бы центром вращения, а самонеподвижно. Почему у нас никогда не было столицы и не могло быть? Потому что столица динамична, а мы инертны. Но эта инертность и стабильность нашего места имеет в то же время колоссальные плюсы — это возможность последовательного созидания. Ну, и удивительный ландшафт, конечно, соединение разных природных зон. К сожалению, есть у нас люди, которые совершенно не понимают, не чувствуют уникальность месторасположения нашего города. Поэтому сносят и строят Бог знает что где ни попадя. — Известно, что вы много сил положили на то, чтобы сохранить историческую часть нашего города. — В свое время — да. А сейчас это личная трагедия, которая заключается в том, что когда я сначала написал статью «По стопам Герострата» в «Горьковской правде», а потом с Геннадием Ивановым статью «Наследие» — в центральной «Правде», то у нас был остановлен проект детальной перепланировки центра города, согласно которому были бы уничтожены целые улицы. Скажем, Ильинка, Малая Покровка. Тогда на гребне движения сохранения исторических памятников мы сумели этого добиться. Но потом все же началось уничтожение исторического центра Нижнего Новгорода, прямо у меня на глазах. Строятся новые здания, сносятся старые, город меняется. Новый мэр говорит: «Вы не узнаете свой город», а мы его и так уже не узнаем. — Почему так происходит? От чего это зависит — от нашей бездуховности, недальновидности? — Просто деньги правят миром. Все говорят: конечно, самобытность, оригинальность стиля, неповторимость облика ценится во всем мире, за этим туристы к нами едут. Современные здания никому не интересны. Но, с другой стороны, утверждается, что архитектура должна быть современна, город не может консервироваться, не может стать памятником. Вот такая жуткая ситуация. Поэтому я и пытаюсь внедрить в сознание горожан, и архитекторов в том числе, понятие «уместность».«Устойчивая архитектура», «городская среда» и прочее — это все так, но уместно или неуместно — вот главное. Прийти не разуваясь в мусульманский храм — это неуместно. Так же неуместно у нас посреди маленьких уютных домов ставить огромные здания. Неуместно ‑значит плохо. Ведь не поставишь кафе у кремлевской стены. Это явно неуместно. Но ставят же! Молодые люди при этом даже не понимает, о чем я им толкую, когда объясняю, что так нельзя. — Все ваши проекты и программы так или иначе имеют определенную сверхзадачу. Они сводятся не просто к сохранению наших устоев и традиций, а выполняют более глубокую миссию. — Они адресованы, конечно, к душе, к сердцу человека. Некоторые говорят: «Я вырос на ваших передачах. Вот я смотрю, как строить дом…». Но я не строитель, я филолог. Я никогда не ставил перед собой задачу научить строить дом, а хотел передать свои ощущения от дома, от корабля, от путешествий… — …И научить людей уместности и неуместности. — Совершенно верно. Вот и моя книжка, презентация которой состоится 17 января в «Дирижабле» в 17.00, о том, как человек искал свое место, а место нашло человека. У каждого места есть гигантская корневая система, и человек тоже пускает корни. Еслиони соединятся, переплетутся и будут питать друг друга, тогда человек окажется на своем месте. Лично у меня ощущение, что я нашел свое место, и в своей книге попытался рассказать о том, как это происходило. — В своей деятельности вы обрели нишу, в которой вам хорошо? — Я сумел соединить свои жизненные проекты с профессиональными. Я счастлив в телевизионной профессии в том смысле, что она позволяет мне строить свою жизнь, строить телевизионные образы и взаимоотношения со своей аудиторией абсолютно гармонично. Меня не заставляют делать то, что противоречит моим представлениям. Если ты честно, не предвзято, не критиканствуя, а конструктивно, с пониманием того, что ты тоже в определенной степени хозяин этой земли, выходишь в эфир, никто, мне кажется, тебе не запретит говорить то, что ты чувствуешь. — А что в ваших ближайших планах? — Во-первых, проект «Взял в природе — верни» в рамках развития программы «Дом и корабль». Нашу экспедицию«Трехъярье» (это Светлояр, Нестиары и Кузмияр — три озера, находящихся на одной линии в нашей области), которую мы хотели осуществить осенью, но из-за пожаров отложили, теперь решили провести в апреле и по дороге, под Нестиарами, посадить гектар леса. А еще мы хотим построить Город Детства и вовлечь в этот новый свой проект детей. Для этого у нас есть место в парке1 Мая. Сейчас буду набирать первую команду детей. Они придут к нам на запись новогодней передачи, будут красить сооруженный на студии корабль, и на нем мы «поплывем» строить город для детей, где они потом будут водить экскурсии, у них там будет своя конституция, своя таможня. Эта программа стартует 30 декабря, а завершится летом. Она станет детским вариантом проекта «Строй!», потому что я понял, что дети — самое главное в нашей сегодняшней жизни.