Черный август
Август еще не закончился. Но уже вполне оправдал свою мрачную репутацию самого катастрофического месяца в России. Громкое убийство министра строительства Ингушетии Руслана Амерханова. Катастрофа истребителей Су-27. Теракт в Назрани, унесший жизни более двух десятков человек и покалечивший более полутора сотен. Катастрофа на Саяно-Шушенской ГЭС, разрушившая важнейший энергетический центр Сибири и унесшая жизнь… до сих пор неизвестно скольких людей. Несколько десятков, это точно. Что дальше? Кто следующий? Августейший месяц Римские сенаторы эпохи империи были жуткими подхалимами, почище своих нынешних российских и прочих коллег. Во всяком случае, нашим сенаторам, как бы они благоговейно не относились к президенту и премьер-министру, не приходит в голову предлагать переименование календарных месяцев во «Владимиры» или «Дмитрии». А вот римским сенаторам такая блестящая идея в голову пришла и показалась им верхом проявления лояльности своим цезарям. Первого — действительного, настоящего Цезаря, не по должности, а по имени — они увековечили в месяце июле. Второго — Октавиана — в месяце августе. Третий — Тиберий — был человеком довольно ироничным и пресек административный восторг своих сенаторов одним ехидным вопросом: «А что вы будете делать, когда дойдет очередь до тринадцатого цезаря?» Лихорадка с переименованием календаря была на этом остановлена. Так и остались в нашем календаре всего два месяца, названных в честь римских императоров. И по странному капризу судьбы месяц Юлия Цезаря, одного из самых беспокойных римских властителей, на чью жизнь пришелся самый бурный и катастрофичный период в истории Рима, этот месяц в России является едва ли не самым спокойным, мирным и благополучным. В июле в России почти ничего не происходит. Жизнь замирает, перемещаясь на дачу, на море, в деревню — куда угодно, только бы подальше от городов и столицы. Единственный по-настоящему жаркий и солнечный месяц в году жители России стремятся использовать для своего отдыха по максимуму, дабы запастись теплом и светом на весь оставшийся год. Все живое впадает в анабиоз зимой, и только в России анабиоз наступает летом. Впрочем, пардон, не летом, а именно в июле, и только в июле. Потому что август, названный в честь императора Октавиана Августа, императора, прекратившего гражданскую войну и установившего в Риме долгожданный мир и покой, этот месяц в России, в отличие от июля, насыщен событиями. Причем, как правило, трагического свойства. За примерами далеко ходить не надо. Вот лишь самые яркие и самые запомнившиеся. Август 91-го — путч ГКЧП. Август 93-го — начало борьбы Ельцина с Верховным Советом. Август 95-го — пик первой чеченской кампании. Август 98 — дефолт. Август 99-го — нападение боевиков на Дагестан и начало второй чеченской кампании. Август 2000-го — катастрофа с подводной лодкой «Курск». Август 2004-го (точнее, 1 сентября, но не будем придираться) — нападение боевиков на школу в Беслане. Август 2008-го — война с Грузией. Август 2009-го — то, что уже есть. Около сотни погибших, не меньше пострадавших и многие миллиарды материального ущерба. Не говоря уже про репутационные потери. Катастрофа с элитой российских ВВС. Обострение обстановки на Северном Кавказе. Техногенная катастрофа в Сибири. Россия оправдывает репутацию страны неуютной и малопригодной для жизни. А август оправдывает репутацию самого трагического и катастрофичного месяца в России. Августейший месяц вновь принес в Россию совсем не августейшие радости. Скорее заботы. Августейшие заботы Бывало так, что правители, как и все граждане, расслабившись на отдыхе, не успевали отреагировать на очередную августовскую катастрофу и теряли, тем самым, рычаги управления и доверие граждан. За последние годы, однако, словно наученные горьким опытом прошлых лет российские руководящие лица даже в сонном августовском мареве теплых отпускных дней не расслабляются и продолжают держать руку на пульсе событий, словно в разгар какого-нибудь хмурого рабочего ноября или февраля. Это стало очевидно еще в прошлом году, когда после некоторого перерыва август взорвался грузино-осетинской войной. Президент Медведев в это время был в отпуске. Премьер-министр Путин — в Пекине, на открытии Олимпиады. И оба среагировали моментально, словно заранее были готовы к самому худшему и нисколько не доверяли успокаивающей августовской хмари. Все слова были тут же сказаны, все приказы отданы, все войска введены в бой. Если бы Горбачев был в такой же готовности в августе 91-го, вряд ли бы путчистам удалась их затея и Форос не выродился бы в «Беловежскую пущу». Были готовы к августовским «сюрпризам» наши руководители и в этом году. Ну, как готовы?! К тому, что произошло, быть готовым нельзя. Можно было быть готовым к путчу, но нельзя предусмотреть катастрофу Су-27. Можно прогнозировать начало войны, но подготовиться к чьей-то случайной ошибке или глупости, приведшей к катастрофе на Саяно-Шушенской ГЭС не получается. Правда, можно было быть готовым к теракту в Назрани — оперативные разработки предполагали такую возможность. И Медведев совершенно справедливо распекал силовиков за головотяпство и совершенно правильно распорядился с отставкой министра внутренних дел Ингушетии, дав при этом понять, что это только начало и скоро полетят иные головы. Уже в понедельник, в самый день теракта, находясь в Астрахани по совершенно другим заботам и вопросам, Медведев высказывался по ситуации в Ингушетии как человек осведомленный и даже принявший решение. Никакой отпускной расслабленностью здесь и не пахло. Все, что можно было взять под контроль, все было взято. И те, кто рассчитывал на теракт как на способ расшатать власть и поколебать ее решимость, те просчитались. На открытые вызовы и удары власть уже привыкла отвечать. Было дано понять, что в Ингушетии возможно введение режима контртеррористической операции. Чеченский пример оказался заразительным. Если можно справиться с боевиками в Чечне, почему нельзя сделать этого в Ингушетии, вдвое меньшей как по размерам, так и по численности населения?! Нет, к обострению обстановки на Кавказе власти оказались готовы — ни в растерянность, ни в уныние последний теракт никого не ввел. Еще один бой в необъявленной войне. Одним больше, одним меньше — не имеет значения. Война все равно будет выиграна. Сложнее с другими, техногенными катастрофами. Впрочем, касательно столкновения истребителей Су-27 и гибели начальника 237-го гвардейского Центра показа авиатехники ВВС, заслуженного летчика-испытателя Игоря Ткаченко ясности нет до сих пор. До сих пор непонятно, что же именно произошло — отказ техники, ошибка пилотов, попадание птицы в двигатель? Ясно одно — власть тут же отреагировала на эту катастрофу, представив Игоря Ткаченко (посмертно) к ордену Мужества и почтив погибшего минутой молчания. Никто не отмалчивался, не делал вид, что, мол, ерунда, ничего страшного. Все понимали, что гибель одного человека, тем более такого аса-профессионала как полковник Ткаченко, ничуть не менее трагична и болезненна, чем катастрофа на Саяно-Шушенкской ГЭС с десятками погибших и пострадавших. И премьер-министр Путин, распорядившись со всеми первоочередными и неотложными мерами по ликвидации катастрофы в Хакасии, нашел время побывать на открытии авиасалона МАКС-2009 и лично выразить соболезнования и почтить память командира «Русских витязей» Игоря Ткаченко. Никакой задумчивости, никакой растерянности, как во время катастрофы с подлодкой «Курск» Путин уже не проявлял. На любую катастрофу, на любую человеческую трагедию он реагирует незамедлительно, и, как правило, лично. Впрочем, и министры не отстают от своего премьера. Министр внутренних дел Нургалиев в день теракта в Назрани отправился в Ингушетию. Министр энергетики Шматко и министр по чрезвычайным ситуациям Шойгу в день катастрофы на Енисее отправились в Хакасию. К августовским неприятностям в этот раз оказались готовы все. Их никто не ждал, без них прекрасно бы все обошлись. Но раз уж они случились — реакция последовала незамедлительно. Августейшее хладнокровие Люди, склонные к суевериям, люди, настроенные мистически, склонны видеть в августе и его катастрофах какую-то зловещую мистическую предопределенность, словно Божья кара или темная карма, предназначенная России именно в августе. И если им сказать и даже с цифрами в руках доказать, что в остальные месяцы и катастроф случается, и людей гибнет ничуть не меньше, чем в августе, они либо не поверят, либо сильно расстроятся. Мистический флер придает августу какую-то готическую романтику, убери его — и что останется? Останется простая отпускная расслабленность, и рядовых граждан, и власть имущих, из-за которой в августе и случается неприятностей возможно чуть больше, чем в прочее время года. Люди либо находятся в отпуске, либо только что вышли из него, либо готовятся уйти — естественно, что внимание их притупляется и необходимый контроль в работе ослабляется. Так можно объяснить техногенные катастрофы, так же можно объяснить и политические. Фактор «августовского отпуска» давно уже замечен, и против него приняты все возможные меры, чем можно объяснить, что о политических катастрофах в России давно уже позабыли. С остальными пока сложнее — к каждому сторожа не приставишь. Остается работать над ошибками, а если уж случается беда, переносить ее по возможности спокойно и хладнокровно. С этим-то в России как раз все в порядке. Хладнокровия жителям России не занимать, и никакими мистическими августами их не испугать.
