Да разве сердце позабудет…
В феврале мы познакомили вас с выпускником детского дома Александром Изаловым и его книгой «Соленое детство». Эта книга — рассказ о том, как он оказался по ту сторону забора и как было у него и его друзей, лишенных родительской любви. Читать про некоторые особенности казенного «системного воспитания» в 70 — 80‑е годы теперь уже прошлого века, про узаконенную детдомовскую дедовщину, коллективные побудки на горшок среди ночи, групповые кулачные бои, особую внутреннюю политику «воспов» (воспитателей) и их любимое наказание — коленками на пшено, признаюсь, жутковато. Зато объяснять, почему автор в конце книги пишет, что «после детского дома не хочется ничего переосмысливать — хочется все забыть», никому уже не надо. А вот нашей читательнице Вере Николаевне Болотновой забывать свое детдомовское детство в городе Муроме совсем не хочется. Наверное, потому, что пришлось оно на другие годы. — Прочитала про маету жизни, которую пришлось преодолевать недавнему детдомовцу Александру Изалову, и искренне пожалела его. Оказывается, я, давняя детдомовка трудных военных и первых послевоенных лет, прожила свои юные годы куда более счастливо. Захотелось рассказать про наше несоленое детство. Хотя и без родителей. Сегодня в это трудно поверить. Но у нас именно так и было… Сад-огород Жили мы в Муроме, в барском имении на ул. Мечникова, занимали почти целый квартал: два двухэтажных здания, одноэтажный пристрой, клуб, склад, хозяйственные постройки подсобного хозяйства, огромный сад и огород. Александр Изалов с пренебрежением называет свой детский дом «садом-огородом». Может, потому, что светлого в «саду» ничего не помнит. А наш детский дом был самым настоящим садом — огородом. Каждый воспитанник должен был посадить шесть фруктовых деревьев. Седовласый садовник объяснял нам, какого размера копать ямки, сколько удобрений добавить, как сажать, поливать, показывал, как привязать саженец к колышку. Ухаживали за деревцами тоже сами. А еще выращивали на грядках морковь, лук, капусту, помидоры, огурцы, по весне во дворе перед клубом разбивали клумбы и сажали цветы (у нас вся территория была в зелени), убирали картофель, собирали колоски на колхозных полях. Работали без всякого принуждения. Знали, что стараемся и для себя, и для страны: шла война, каждое зернышко было на учете. У нас было много самых разных кружков. Я занималась в хореографическом. Помню, с каким удовольствием мы выплясывали и «Русский перепляс», и белорусскую «Лявониху», и украинский «Гопак», и «Школьную польку», а в балетном кружке я и моя подружка Маша Лосева исполняли «Танец с лентами». В кружке «Умелые руки» нас научили вышивать крестиком, гладью, в технике ришелье, в швейном кружке сделали маленькими портнихами — каждая девочка могла сама себе сшить и трусики, и сорочку, а потом уже и кофточки-сарафанчики. Пригодились ли портновские навыки? Конечно. Уже будучи взрослой, я сама себе шила разного цвета и фасона манишки, украшая ими платья. А какие красивые занавески были на окнах в наших девичьих спальнях! Мы их сами вышивали. Все семь спален находились на втором этаже. В каждой лепные потолки, изразцовые печи, около которых, удобно устроившись (особенно зимой), мы слушали рассказы наших воспитателей и про их жизнь, и про ту, что описывалась в книгах, учили стихи, повторяли уроки. Еще зимой мы любили съезжать с горы в овраге на больших санях, которые брали напрокат в подсобном хозяйстве, строили снежные крепости, катались на коньках на городском катке (снегурки прикручивали к валенкам), засыпали снегом погреб, где хранились наши запасы — огромные кадки с соленой капустой, огурцами, помидорами. А летом на огромной спортивной площадке играли в классики, в чижик-пыжик, клек, особенно любили русскую «Лапту», прятки, волейбол. Помню, что в центре двора, но чуть ближе к забору крутились «Гигантские шаги», а мы, девчонки, особенно любили качели — три зеленые лодки. Обычно же летний день начинался так: просыпались утром по горну и бежали на утреннюю зарядку (ее проводила сама Евстолия Ивановна, наш директор), затем гурьбой неслись на берег Оки купаться, возвращались тем же путем в детский дом, убирались в комнатах и шли на завтрак. Кормили нас по тем временам хорошо. Выручала гуманитарная американская помощь. На столе были сливочное масло, яйца, сыр, колбаса, молоко, кефир, творог и даже… черная икра. Путешествие Летом мы часто ходили в походы. Один такой поход я почему-то до сих пор вспоминаю. В тот день мы (девчонки) вместе с двумя воспитателями отправились за Оку. Шли весело, с песнями. На большой зеленой поляне сделали привал, а потом разошлись в разные стороны — решили изучить окрестность. Мы, четыре подружки Маша Лосева, Галя Романова, Августа Торопова и я, Вера Владимирова, пошли в южную часть поляны и вскоре наткнулись на заросли камышей. Потихоньку раздвигая их, пробрались вперед и увидели озерцо, усеянное белыми лилиями и кувшинками. Но как достать эту красоту? На наше счастье в зарослях нашлась лодка. Конечно, дырявая. Но мы все же забрались в нее. Трое девочек выгребали воду банками (они нашлись на дне лодки), а четвертая продвигала наше суденышко веслом к середине водоема. Когда же все четверо бросились собирать цветы, лодка наполнилась водой и пошла ко дну. Но мы не испугались. Выпрыгнули из нее и с букетами поплыли к берегу. Плавали-то отлично! На берегу обсохли и довольные с цветами вернулись на поляну, где воспитатели уже готовили нам обед. Еще помню, как в 49‑м, в августе, на теплоходе «Анатолий Седов» был организован плавучий пионерский лагерь и мы, десять отличниц и активисток из Муромского детдома, попали в число 300 счастливчиков, отправившихся по маршруту Москва — Астрахань — Горький. От Владимира до Москвы доехали поездом — теплоход ждал нас в Химках. Пообедали, разместились по каютам, отправились знакомиться с Москвой, а попали… в сказку. Такой сказкой стало для нас московское метро: ярко освещенные станции, одна красивее другой, и, конечно, лестница-чудесница, про которую мы читали только в книжках, а теперь накатались на ней вдоволь. Это путешествие по Волге я никогда не забуду. В детской памяти остались и красивые берега, и большие города, и поход на Жигулевские горы. Кажется, что все это я видела только вчера. А ведь прошло уже 62 года. Помните, как в той песне поется: «Да разве сердце позабудет… того, кто нас выводит в люди, кто нас выводит в мастера». Воспитатели В душе я до сих пор благодарна нашим детдомовским воспитателям. Не случайно практически всех помню по именам. Белокурая красавица Анна Семеновна Шпак, всегда окруженная детьми, заботливая и всеми любимая Любовь Алексеевна Сидорова, требовательная Александра Степановна Неудачина (она больше работала с мальчиками), Николай Николаевич Николаев, который заполнил наши детские души музыкой (он руководил духовым оркестром, занимался с нами в хоре, в ансамбле). С особой теплотой вспоминаю нашего директора Евстолию Ивановну Руковскую, умницу, красавицу, отличного психолога и эрудита. Она во всем была для нас примером. Нам и в голову не приходило назвать «воспами» людей, которые окружили нас такой заботой и вниманием, так подготовили к будущей взрослой жизни. Не случайно многие из воспитанников (в том числе и я) стали педагогами: моя подруга Маша, с которой мы вместе учились в Павловском педучилище (позднее она закончила Калужский пединститут), Галя Сумкина (она училась во Владимире), Люба Тимошина (окончила Ленинградский институт имени Лесгафта и стала дефектологом). Другие стали врачами, а кто-то, окончив ФЗУ, — «золотыми руками». Главное, что практически все мы, дети, опаленные войной, состоялись в жизни. В лучах солнца Когда я вспоминаю свое детство, мне кажется, что все оно прошло в лучах солнца, только тогда мы этого не замечали. Каждая ожившая в памяти картинка согревает душу. Вот мы идем в кино (пускали нас всегда свободно, поскольку кинотеатр над нами шефствовал), вот в гостях у нас другие шефы — военные из Дома Красной армии. То ли на чей-то день рождения пришли, то ли на праздник, (многие из них, кстати, брали нас на выходные в свои семьи), а вот в детский дом привезли сразу 23 картины русских художников Репина, Левитана, Шишкина, Саврасова, мы ходим и любуемся ими и в вестибюле, и в игровых комнатах, и в столовой… Что государство о нас заботилось. И мы, всегда занятые чем-то полезным: работая ли в саду, отдыхая ли с книгой или вышивкой на зеленой поляне, играя ли в игры на спортивной площадке, купаясь и загорая на Оке, выступая ли с концертами, — старались в ответ на эту заботу все делать как можно лучше. Помогая друг другу, развивали в себе чувство товарищества. Драк у нас и в помине не было, зато веселья и подарков (особенно в Новый год или в день рождения) хоть отбавляй. Вот такое у меня было несоленое детство. Рассказала — и будто вновь в нем побывала. Кажется, что все это было совсем недавно. А мне ведь уже 76. У меня хорошая семья: отличный сын, прекрасная сноха, две внучки, старшая уже окончила университет. В общем, есть для кого жить. Поэтому,наверное, на ум часто приходит такое стихотворение: Чем дольше я живу,Тем мне еще дорожеБылая жизнь и нынешние дни.Они порою меж собой не схожи,Но я прошу судьбу: «Повремени!»Андрей Дементьев посвятил эти строки себе, но, мне кажется, они очень подходят всему нашему поколению. P.S. Про некоторых наших детдомовских, к сожалению, ничего не знаю. Особенно интересует меня судьба нашей красавицы-певуньи Гали Романовой. Галя, если ты еще шагаешь по широкой дороге жизни, пожалуйста, откликнись, напиши мне. Адрес есть в редакции. Все материалы к 65-летию Победы
