«Диагноз» от адвоката
Адвокаты – «именинники»: исполнилось 150 лет российской адвокатуре. Юрист вообще и адвокат в частности – сегодня одна из самых популярных профессий. Дорогой костюм, крутой автомобиль – атрибуты адвокатов из сериалов про красивую жизнь. Достаточно уметь ловко держаться на публике. Ну и законы знать… Мы спросили нижегородских адвокатов: и как всё на самом деле?Плюс 40 коэффициентов– Если вы готовы штудировать горы постоянно меняющихся законов, держать в голове массу информации, работать с людьми, многие из которых на грани психологического срыва, направлять кипы запросов, противостоять прессу тех, кто может быть недоволен вашими действиями, – то да, можно добиться успеха в профессии, – считает адвокат Ирина Фаст. – Но смотря что считать успехом. Что касается моей сферы, то я почувствую удовлетворение, когда в нашей стране компенсация за жизнь и здоровье приблизится к мировым стандартам – от трех миллионов рублей. Пока же, например, получив инвалидность I, II группы на производстве, человек может рассчитывать в среднем на компенсацию причиненных ему страданий от 50 до 200 тысяч рублей.– Так зачем же бизнесу вкладываться в повышение безопасности для работников? – продолжает адвокат. – Гораздо проще платить мизерные компенсации, расходы на которые несопоставимы с расходами на безопасность. Или такой случай. Работник предприятия получил III группу инвалидности по профзаболеванию, и ему в возмещение утраченного заработка назначили ежемесячную выплату всего 1200 рублей. Через суд нам удалось увеличить сумму до 12800 рублей.Делами о возмещении вреда жизни и здоровью Ирина Фаст занимается 18 лет. Говорит, что они непростые. Во-первых, уже при сборе доказательств, несмотря на силу адвокатского запроса, идет мощное противодействие различных структур, которые должны за трагедию отвечать, и надо держать удар, когда тебя пытаются сломать. Ведь противостоять приходится государственным структурам и крупным предприятиям. Во-вторых, люди, которым нужна помощь, не верят в справедливость, разочарованы, угнетены болезнями и несчастьями.– И наконец, чтобы сумма компенсации была как можно больше, нужно глубокое знание закона: есть более десятка вариантов расчета, свыше 40 коэффициентов, – добавляет наша собеседница.По мнению Ирины, адвокат похож на врача: если неверно сделал юридический анализ дела («поставил диагноз»), неправильно «вылечил», то исправить ситуацию почти невозможно.Видеть человекаАндрей Наумов вспоминает, что в начале 1990‑х годов, по советской инерции, адвокат должен был провести в месяц столько-то административных дел, столько-то уголовных. Сейчас этого нет: профессия дает определенный уровень свободы – в выборе дел, клиентов. Это привлекает.– Да, сейчас многие из тех, кто становится адвокатом, рассматривают это как бизнес, – говорит Андрей Петрович. – Но я всё же уверен, что хорошим адвокатом невозможно стать без умения сопереживать, в каждом человеке видеть человека. В каждом плохом есть что-то хорошее. Редко кто думает, что адвокат рано или поздно может и ему понадобиться, – всякое в жизни бывает. Когда встречаешь своих клиентов, уже бывших, и слышишь от них слова благодарности, на душе становится приятно.Андрей Наумов стал одним из самых известных нижегородских адвокатов (его приглашают для участия в процессах и из многих других городов), но начинал он далеко не вчера – 22 года назад. Сначала был следователем прокуратуры. Поэтому, объясняет он, уголовные дела оказались ближе.– Мне повезло с профессией, – признаётся адвокат. – Многие люди ходят на работу и для полноты жизни еще имеют какое-то хобби. Для меня же работа – образ жизни. Хороший адвокат не может быть адвокатом только в рабочее время. Моя жена тоже адвокат, мы вместе многое обсуждаем.Сейчас, чтобы быть защитником в суде, необязательно иметь удостоверение адвоката.– Но чтобы стать адвокатом, надо сдать экзамен, мы также обязаны регулярно проходить учебу. А частное лицо? На него, в случае чего, даже некому пожаловаться. Я всё-таки за монополию на юридические услуги, – заключил Андрей Наумов.
