Диктор для трёх миллионов
Многиегоды она приходила в каждый дом по утрам,а дети укладывались спать под сказку,рассказанную им с экрана телевизоратётей Олей и забавным зайчиком Пафиком.А ведь у звезды горьковского телевиденияОльги ФИЛИНОЙ всё могло сложиться иначе.СпящаякрасавицаАначалось всё с любви к… радио.-Оно работало у насдома всегда, — вспоминает Ольга Васильевна.- Особенно я любила слушать театральныеспектакли, рассказы, которые читалибольшие мастера. Мечты, романтика… Нотогда даже романтика была другой. И онапривела меня… в политех.-Что же в нёмромантичного?-Моя двоюроднаясестра училась на кораблестроительномфакультете. Мне казалось, это так красиво– чертить корабли! Но туда я не поступила,пришлось идти на электрофак. А потомслучайно попала в театральную студию,и театр меня покорил. После третьегокурса мы с подругами — Соней Черемных иЖеней Гулецкой — всё бросили и подалисьв театральное училище. Помню, ректорменя уговаривал: «Вы знаете, сколькоартисты получают? 60 – 70 рублей. А инженеры120 – 130!» Но я уже не могла без театра. Таки оказалась на курсе Валерия Соколоверова.С нами занимались и Борис Наравцевич –главный режиссёр ТЮЗа, и Семён Лерман.-Почему же в итогевы выбрали телевидение?-Тогда для меня этобыл больной вопрос. Меня распределилив театр комедии, а в это же времяосвободилось место диктора на телевидении.Я долго думала и выбрала второе. Конечно,мы готовили себя для сцены, и первый годбыло очень тяжело. Меня даже называлиСпящей красавицей, потому что всегдабыла очень задумчивая. Но потом привыкла.Новой профессии училась на ходу.Рядомс Паулсом- Вчисле ваших педагогов был Игорь Кириллов,один из главных дикторов страны, мечтамногих советских женщин. Каким онзапомнился вам вне эфира?-Очень импозантным.Представляете, он – единственный, ктовходил на Шаболовку без пропуска!Интеллектуал, с огромным кругозором,занятия он проводил очень интересно. Акак увлекательно рассказывал обудивительных людях, с которыми встречался!Мы смотрели на него с благоговением. Намосковском телевидении было больше 60дикторов — всех мы видели, учились у них.Как-то была запись «Новогоднего огонька»,и мы, молодые, сидели рядом с АллойПугачёвой, Раймондом Паулсом. Специальнопросили взять нас в кадр, чтобы родныеи близкие увидели. Это незабываемо! Иименно там, в Москве, мы выходили в эфирна всю страну в программе «У нас вгостях». Невероятно, огромная гордость.И вот в итоге почти 20 лет я проработалана телевидении, прочитала тысячи итысячи сюжетов. Интервью, программы –целая жизнь.- Оком остались самые яркие воспоминания?- ПриезжалиЭдита Пьеха, Елена Камбурова, АлександрГрадский… И мы всегда старалисьпосмотреть, как они себя ведут, как даютинтервью. Я общалась с Валерием Леонтьевым- он тогда работал в нашей филармонии,в ансамбле «Зеркало», и так умно, такдостойно отвечал на вопросы. Это былоодно их самых приятных интервью. Незнаю, сохранилась ли та запись.- Ачто это за миф о телевизионных трёхвопросах?- Тогдавсе интервью в основном сводились ктрём разрешённым вопросам: «Над чем высейчас работаете?», «Какие планы у васна будущее?» и «Что вы нам сейчасисполните?» — смеётся она.Признанияв любви- Когдавы в эфире, каким чувствуете своегозрителя?- Насучили, что нужно представлять себе всетри миллиона людей, которые живут вобласти, и читать для всех: для тех, ктов комнате, в студии, районе, городе,области. При этом сознание расширяется,и понимаешь, что все эти люди на тебясмотрят. Я очень люблю зрителей. Онивнимательные и благожелательные. Помню,когда во время некоторых передач улицыпустели, все приникали к экранам, и это– большое счастье, когда люди обсуждаютпередачу. Письма приходили мешками.Откуда только ни писали, даже из колонии.Я до сих пор храню послания в детскуюпередачу, которую мы вели в ВалентинойГришаниной и зайчиком Пафиком. Детиписали: «Дорогая тётя Оля!»- Апризнания в любви были?- Были.Какой-то мужчина из Дзержинска присылалмне открытки с красивыми цветами накаждый праздник много лет. Потом призналсяв любви, написал, что приедет. И пропал.Больше открыток не было…- ОльгаВасильевна, сегодня вас часто узнаютна улицах?- Вмоём районе все знают, особенно вмагазинах. Недавно ездили в Балахну наэкскурсию. В одном из музеев меняостановили и говорят: «А вы – диктор!»Так что узнают до сих пор, это оченьприятно.Шестьчасов одна минутаВдевяностых годах многое изменилось, втом числе и эфир. И Ольга Филина, перейдяс этажа на этаж Белинки, ушла работатьс телевидения на радио. Туда, с чего всёначалось.-Это было время,когда компьютеры «съели» дикторов,вместо них появились компьютерныезаставки, «бегущие» строки, — немного сгрустью признаётся она. — Дикторы сталипопросту не нужны, и я перешла на радио.Скучала по красному глазу камеры, мнеего не хватало, но потом освоилась. Разадва или три в неделю эфир начинался вшесть утра. Я вставала в 4.30 — зимой илетом, бежала в телецентр — в дождь, пургуи снег. Трамваи начинали ходить с четырёх,я жила недалеко от трамвайного парка исадилась на один из первых. Все водителименя знали, улыбались: «Заходите, Оля,скорее поехали». А вот если трамвайломался – бежишь, задыхаешься, ловишьмашину. Но я ни разу не опоздала – ползи,иди, лети на чём хочешь, но в 5.45 надо бытьна работе, позвонить в гидрометцентр,взять информацию о погоде — и в эфир:«Доброе утро, уважаемые радиослушатели!Шесть часов одна минута. Начинаем выпускновостей»
