Директора «военного розлива»
Мне довелось директорствовать в далекие 70‑е, когда школу и учителей еще не называли поставщиками образовательных услуг, информацию не возвели в разряд идола (образованность ценилась куда больше), да и школьная реальность, скажем прямо, менялась не столь стремительно.Сегодняшнему директору, пожалуй, потрудней. Он и педагог, и организатор, и юрист, и менеджер. В общем, личность универсальная. Мои старшие товарищи — директора соседних школ тоже были личностями. И не только универсальными, но и уникальными. Во-первых, все трое — фронтовики, а во-вторых — настоящие фанаты своего дела.В канун Дня учителя мне захотелось вспомнить этих директоров «военного розлива» — Владимира Алексеевича Янова из 148‑й школы, Альберта Яковлевича Копеловича из 177‑й и Вениамина Иосифовича Шейнфельда из 182‑й.Младший братВ конце 70‑х, когда меня неожиданно назначили директором в 175‑ю школу (до этого я несколько лет был организатором внеклассной работы в 182‑й), зав. Ленинским роно Александр Григорьевич Овчинников, помню, сказал: «Повезло тебе, Иван Иванович. Руководители соседних школ — люди достойнейшие. Они быстро тебя в курс дела введут. Только успевай опыт перенимать».И действительно, первые пять лет моего директорства я был на положении младшего брата в семье целеустремленных, влюбленных в свою профессию старших братьев.Мне подсказывали, как правильно составить план, приглашали к себе на педсоветы и на уроки, бывали и на моих, давали ценные советы. А еще учили гуманному отношению к детям, родителям, коллегам, не уставали повторять, что главное в нашей работе — воспитание духовности, «образование сердца и ума», причем не только детского… Этим рекомендациям я следовал все двадцать лет своего директорства. В каждом из моих бескорыстных наставников было что-то, что делало его исключительным. Этой исключительностью, «единственностью» они и запомнились.Мастер-класс от ШейнфельдаВениамин Иосифович был непревзойденным лектором-международником, вел семинары в областном институте усовершенствования учителей. У него я, можно сказать, научился ораторскому искусству. Кроме того, он создал первую в области школу полного дня (дети находились здесь с 8 утра до 8 вечера), где расписание учебных предметов соседствовало с уроками шахматного искусства, которые вел знаменитый Лазарь Капелюш. Сам Шейнфельд, кстати, тоже прекрасно играл в шахматы.Не все знали, что он инвалид. Потеряв в бою ногу, Вениамин Иосифович никогда не давал себе снисхождения. Когда выезжали в загородный лагерь труда и отдыха, наравне со всеми шел по песку до реки (это на протезе-то!), а там устраивал соревнования по плаванию. Впервые увидев, как он готовится к заплыву, я, честно говоря, забеспокоился — не случилось бы чего. Но Шейнфельд нам такой мастер-класс показал! В воде он чувствовал себя как рыба… За это мужество и стремление несмотря ни на что быть в числе первых люди его не просто уважали — обожали.Школа эстетического направленияНе представлял жизни без своей 177‑й и Альберт Яковлевич Копелович.Девятнадцатилетним парнишкой он ушел на фронт, защищал Москву, закончил войну в Польше. А дальше были Горьковский университет и любимая работа. Учителем. Талантливого педагога заметили, предложили возглавить новую школу эстетического направления. Здесь была создана одна из первых в Союзе музыкально-хоровая студия. В феврале 1964-го школу посетил сам Дмитрий Шостакович, потом начались ежегодные концерты симфонического оркестра нашей филармонии под руководством Гусмана. А сколько всего встреч с деятелями искусств, писателями, музыкантами прошло в 177‑й за годы «правления» директора Копеловича, скольким мальчишкам и девчонкам он помог расправить крылья и взлететь, пожалуй, и не сосчитать.О педагогике с любовьюПодвижником школьного дела был и Владимир Алексеевич Янов. Свой боевой путь он начал в 41‑м командиром артиллерийского орудия, а закончил в 45‑м в Курляндии комвзвода 28-го гвардейского полка, 9‑й гвардейской дивизии 1‑го Прибалтийского фронта.Директорствовал же Янов гораздо дольше — больше 30 лет. До сих пор не забыл, как он меня наставлял: «Помни, что каждый метр школьной территории должен воспитывать, что в школе для тебя всё главное. Задачи воспитательные в голове держи, но не забывай, что мы должны еще и научить ребенка опираться на собственные силы, чтобы он был готов нести ответственность за свои поступки. И еще: школа — место, где ученик может рассчитывать на любовь и уважение к себе такому, каков он есть, а учителя и родители должны быть источниками этой любви и уважения».Владимир Алексеевич был достойным капитаном корабля по имени «Детство». Ребята из 148‑й всегда побеждали на олимпиадах, ее выпускники чаще других поступали в вузы, а на учете в комиссии по делам несовершеннолетних, как правило, никто не числился.Наши «огоньки»Не могу не сказать про наши «огоньки». Раза два в четверть мы собирались по очереди в одной из школ. Обсуждали и школьные проблемы, и события в стране, и только что прочитанные книги. Спорили о роли Сталина в истории, роли Шолохова и Солженицына в литературе, весьма диалектически подходили к высказываниям Сахарова о значении конвергенции для нашего общества, критиковали Хрущева. В знак благодарности за науку быть директором я готовил для моих наставников чтецкие программы. Они дружно боготворили Пушкина, Лермонтова, Горького. Шейнфельд еще восхищался Маяковским, Копелович — Вознесенским, Янов — Шолоховым и Рильке. А по специальности все мы четверо были историками.P. S. Конечно, я тянулся за своими старшими коллегами как мог. Вместо музея боевой славы мы у себя в 175‑й построили современный стрелковый тир, для решения эстетических вопросов оборудовали танцевальный зал, создали хореографический ансамбль. Может, ничего этого и не было бы, не попади я тогда в окружение директоров «военного розлива».
