Дочь и жена танкиста
К 65-летию Победы Прочитала на днях, что 8 марта по-новому стилю — это 23 февраля по-старому, и сразу Анну Васильевну Бакулину вспомнила, наш с ней долгий разговор. Так уж сложилось, что в конце февраля и в начале марта у Анны Васильевны сплошные праздники. Сначала день Красной Армии, который она, как дочь и жена танкиста, ну просто не может не отметить. Любимых танкистов, правда, нет в живых, но она-то их не забыла. Потом ее день рождения. Нынче вот 78 исполнилось. Столько Сергею Ивановичу было, когда его не стало. — А сын Саша, представьте, куклу подарил, — призналась она, показывая красавицу Натали. — Вспомнил, что в войну мне пришлось со своей любимой куклой расстаться: мы ее на рожь выменяли. Ну и, наконец, 8 Марта, Женский день. А получается, что он же и мужской. — Слава Богу, есть еще кому обо мне вспомнить, цветочки принести, — сказала Анна Васильевна, прощаясь. — А когда Сережа в академии учился и мы каждую копеечку считали — жили трудно, он мне подснежники дарил… В 9 лет я была хозяйкой Когда тебе под 80, вся жизнь — воспоминания. Анна Васильевна охотно вспоминала, какой замечательный у нее был отец. Активный комсомолец, Россельмаш строил, землекопом начинал, потом в Новочеркасский политехнический поступил, а с 3‑го курса его в танковое училище в Ленинград по путевке комсомола учиться направили. Случилось это в 32‑м году, как раз когда Аня родилась. А когда ей годик исполнился, они с мамой к папе переехали, в обычную коммуналку на 22 семьи. Впрочем, это благополучное довоенное детство, как оказалось, она помнит куда хуже, чем трудное военное. Может быть, потому, что от того сложного времени много чего взяла. — В Рыбинск мы успели эвакуироваться с последним эшелоном, — рассказывала Анна Васильевна. — Снять жилье в этом маленьком городке было невозможно (еще бы, целое училище приехало!), жили сначала в школе, потом в краеведческом музее. В восьмиметровку в частном доме переехали, только когда Рыбинский авиазавод эвакуировали. Родителей я практически не видела. Папа все дни в училище пропадал и мама с ним: она на машинке печатать умела. Бабушку тоже в армию мобилизовали, так что хозяйничала я сама. Тридцать рублей стоил стакан соли, 30 — стакан овсянки. Я должна была все это купить и сварить суп — немножко картошки, немножко овсянки. А глупая была. Помню, один раз на рынке женщина куриц продавала и я их вместо продуктов купила. Еле донесла (они ж живые!), какой-то солдатик помог. Мама узнала и расстроилась: «Чем же мы будем их кормить?» Я ей и говорю: «Их не надо кормить: они сами клюют». Анна Васильевна еще долго вспоминала свое военное детство — как вместе с другими ребятами училась, ходила в госпиталь, работала в колхозе, какое вкусное варенье варили они из свеклы и клюквы (единственное доступное лакомство), как таило во рту весеннее подспорье — шарики из маленьких окуньков, сваренных в рыбном бульоне, и как целых полгода выручали их полмешка ржи, вырученные за любимую куклу. — А в 46‑м мы с папой по дороге в Ростов в Москву заехали, и я впервые за 5 лет пирожное увидела. До сих пор помню, что стоило оно 46 рублей, — рассказывала она. — Папа сразу два купил — себе и мне. Только начала его уплетать, вдруг гляжу: мальчишка под столом сидит и ждет, когда крошка сладкая упадет. Папа не выдержал и тут же ему свое пирожное отдал.А для меня это таким потрясением было! Да и когда война закончилась, жить легче не стало. Открылись красивые магазины, где был и белый хлеб, и сливочное масло, и конфетки «Бим-бом», но денег на все это не было. Да что «бим-бом»! Я вкус молока за эти годы забыла. Когда сухое молоко по мледлизу давать стали, помню, очень удивилась, что из одной чайной ложки можно целый стакан вкуснятины получить. Вот такое у меня было детство, а точнее, и не было его как такового. Вся моя жизнь связана с армией О том, что вся ее жизнь была с армией связана, Анна Васильевна не ради красного словца говорит. Сначала она вместе с мамой папе служить помогала, а потом сама для своего Сергея Ивановича надежным тылом стала. — Познакомились мы в Сертово, под Ленинградом, куда папу после войны направили. Сережа в дивизии укрепрайона на Карельском перешейке служил, — рассказывала Анна Васильевна. — Тоже танкистом? — А как же! Я и дочь танкиста (кадрового), и жена танкиста, да, вообще-то, и мама танкиста, но об этом чуть позже. Поженились, и ушла я жить к своему Бакулину… в землянку. Родители, конечно, очень беспокоились, к себе звали, но в их квартиру мы переехали, только когда Сашка родился, а их самих в Германию служить направили. Судьба мужа, как считает Анна Васильевна, в чем-то похожа на судьбу ее отца. Во время войны Сергей тоже поступил в Куйбышевский политехнический, со 2‑го курса его в армию призвали, оттуда в Саратовское училище попал. Называлось оно танковое, но фактически офицеров для Су-100 (это такие самоходные установки) готовило. Учиться дальше надумал, когда уже семья была. В первый год в Московскую бронетанковую академию им. Сталина Бакулин не поступил: один экзамен провалил. На другой год он в Москву не поехал: в Ленинградскую транспортную академию документы подал и даже два экзамена сдал. А на третий не пошел: тяжело заболел Саша, Аня вместе с ним оказалась в больнице. В заветную бронетанковую (ту самую, сталинскую) он поступил только на третий год. — Мечта-то сбылась, но сколько новых трудностей появилось! — продолжала вспоминать Анна Васильевна. — На работу я устроиться не могла, хотя техникум легкой промышленности закончила. Прописки не было. Сидела дома и как могла Сереже помогала — чертежи подписывала: у меня почерк чертежный хороший был. Жили трудно — все до копеечки рассчитывать приходилось. Работать я устроилась, когда танкист мой на 5‑й курс перешел и ему общежитие дали… По распределению Бакулины в Калиниградскую область, в Советск, попали. Аня в школу устроилась, девочек швейному делу учила, секретарем парторганизации ее выбрали, потом сама вечернюю школу закончила и в калининградский педагогический поступила. — Бегом к Сереже бегу эту радостную весть сообщить, а он в ответ: «Поздравляю. Но мы в Венгрию, в южную группу войск уезжаем». И стали они с Сергеем Ивановичем в Венгрии служить. Действительно служить. Он — на своем месте, она — на своем: и сыновей растила (у них уже Юра появился), и уют дома создавала, и работала да еще и училась — из калиниградского педагогического в ростовский перевелась, где теперь ее родители жили, и раз в год, забрав в охапку мальчишек, отправлялась на родину сессию сдавать. Сразу и зимнюю, и летнюю. Оптом. — Где работала? Сначала в школе, а через год меня начальник политотдела пригласил и говорит: «Завтра в отделение торговли работать идешь», — рассказывала Анна Васильевна. — Я чуть было не расплакалась. «Как в торговлю? Я же в ней ничего не понимаю — меня сразу посадят». А он в ответ только улыбнулся: «Ты плачь раньше. Раньше посадят — раньше выпустят!. Так я осталась в торговле, ну и, конечно, опять секретарем партийным стала. Про Венгрию Анна Васильевна часами рассказывать может: и про то, как они в своем военном городке события 68-го года в Чехии пережили, и про то, как с венгерскими товарищами дружили. А в том, что товарищи эти Аннушку Бакулину, жену командира отдельного ремонтно-восстановительного батальона особо уважали, сомневаться не приходится. Ее даже «Золотым венком общества венгеро-советской дружбы» наградили (это знак такой почетный). Из Венгрии они в Горький попали. Здесь Сергей Иванович свою службу танкистскую и закончил. — Я до сих пор горжусь тем, что вся моя жизнь от начала до конца была связана с армией, о которой пели «непобедимая и легендарная», армией ответственной, без дедовщины, воровства и пожаров на складах боеприпасов, — призналась Анна Васильевна в конце разговора. — А про то, что я не только дочь, жена, но и мать танкиста, не случайно сказала. Сергей Иванович в 82‑м, после переаттестации в политехнический, начальником огневого цикла на кафедру пошел. И наш младший сын Юра, который здесь же, в политехническом, на металлургическом факультете, учился, профессию танкиста получил, стал лейтенантом запаса. Настоящего танкиста из него может и не получилось, но дедом и отцом он очень гордится. Даже музей памяти у себя в кабинете в Химках (они там живут) создал. Что в музее? Фронтовая сумка деда, первый шлем отца-танкиста, кортик, который он как участник парада получил, и карта, где синим карандашом отмечен боевой путь деда, красным — места службы отца, а зеленым — где старший брат в армии служил. Самые счастливые воспоминания Сергей Иванович 40 лет в армии прослужил. И, закончив службу, еще много где успел потрудиться. Сначала заместителем директора автошколы был — они шоферов для Афганистана готовили, потом в политехнический ушел, оттуда — в Дом архитектора, опять в родной политех вернулся, а в последние годы городским Советом ветеранов командовал. Анна Васильевна в Горьком тоже без дела не сидела. И в детском саду воспитателем поработала, и в ЦНИЛХИ, и в Московском райкоме партии, и в 35‑м ПТУ замдиректора, а закончила свой трудовой путь начальником отдела кадров Горэнергоспецремонта. — Думаете, случайно моя самая любимая награда — медаль «Ветеран труда»? — призналась мне она. — У меня стаж трудовой — 32 года. Чтобы жене кадрового офицера такой стаж выработать, надо сильно потрудиться. — А если вспомнить самые счастливые моменты жизни? — Да у меня вся жизнь — сплошное счастье. Наверное, потому, что радоваться я любому пустяку умею. Куплю, бывало, в Венгрии на распродаже очередную пару туфель, а Сереже и мальчишкам — по рубашке и радуюсь. А самые счастливые дни? Ну такой, к примеру. Я заканчиваю институт, возвращаюсь в Будапешт, на вокзале меня муж и коллеги с цветами встречают. По дороге я им диплом показываю. Приезжаем на квартиру, а там от самого входа дорожка ковровая постелена. Это мой Сергей Иванович постарался. И не было праздника, чтобы он цветы не подарил. Последнее наше общее испытание — мою болезнь я тоже сегодня со светлым чувством вспоминаю. Когда я после операции в реанимации очнулась и поняла, что дела плохи, первый раз в жизни у Бога попросила помощи. И выжила. А когда домой вернулась, мы с Сережей сразу цепочку и крестик купили. Креститься идти страшновато было. Мне уже 68, а там грудничков крестят. Но муж сам со мной пошел, он-то крещеный был. И вот уже 10 лет живу с ощущением, что кто-то там наверху меня охраняет. То ли Бог, то ли мой Бакулин. P. S. Вот уже шесть лет нет рядом ее любимого полковника. Она научилась заставлять себя не скучать: и завтраки-обеды для себя одной полноценные готовить, и в квартире убираться, и с друзьями старыми связь не прерывать. А самая большая ее радость — внуки. Точнее, один внук и целых три внучки — девочки, которых ей самой Бог не послал.Все материалы к 65-летию Победы
