Душа – не деревяшка
Знаете, какое первейшее дело для резчика по дереву? Научиться точить свой инструмент. Так говорит известный городецкий мастер Андрей Яковлевич Колов. И добавляет: «У меня однажды спросили: «Нет ли у тебя какой-нибудь негодной стамески?» У хорошего резчика негодных инструментов нет… Это — твой хлеб, твоя жизнь, твои руки». Закрыв последнюю страницу нового издания, посвященного этой яркой творческой личности, размышляешь о том, что главный ее инструмент все же не стамеска. Коли сама душа не деревяшка, а способна к острой наблюдательности, восприимчивости, если отзывчива на доброту, красоту, тогда и превращается липовая плашка в чудо, согревающее сердце всякого, кто взглянет на него. Свой труд о мастере С. П. Чуянов так и назвал — «Теплое дерево». Брошюра выпущена Городецким историко-художественным музейным комплексом в серии «Жизнь замечательных городчан». А. Я. Колов давно встал в ряд таких почитаемых уроженцев древнего города Нижегородчины. Тридцать пять лет проработал на фабрике «Городецкая роспись», с 90‑х годов обрел широкую известность: работы Андрея Яковлевича выставлялись в Москве, во многих российских городах, он участвовал в ряде зарубежных фестивалей искусств, его произведения попали в фонды музеев нашей и других стран, в частные собрания коллекционеров США, Японии, Франции, Германии, Кубы. Он удостоен медали ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени. И, конечно, без образцов творчества Колова уже невозможно представить экспозицию Городецкого краеведческого музея, повествующую об исконном местном промысле. К числу больших знатоков и ценителей этой традиции относится известный нижегородский журналист С. П. Чуянов. О Колове он писал не раз, посвящал ему и газетные статьи, и главы своих прекрасных книг о художественной и рукодельной славе Городца. Обширное знание темы, тонкое понимание особой природы городецкой эстетики автор демонстрирует и в этом труде. Но отличается он от предыдущих тем, что Сергей Петрович в разговоре о феномене Колова использовали его собственные записки. Это приоткрывает нам сокровенную внутреннюю жизнь мастера, помогает прочувствовать его душевный строй, а значит, точнее ощутить и оценить суть его художественной работы. Впитав с детства сам дух старого Городца с его особым укладом, живописностью, с деревянными берегинями и фантастическим орнаментом резных наличников, Андрей Яковлевич пошел дальше. Служа старинному промыслу, оставаясь на его мощном стволе свежим зеленым побегом, он сформировался в оригинального резчика, особенно ярко проявляющего себя в миниатюре. Теплые, часто лукавые сценки, характерные персонажи, выразительные, каждый со своей психологией, житейской историей — вот мир, который творит мастер. В нем и зрителю всегда интересно. Мир этот, без сомнения, принадлежит сфере крестьянской народной культуры. Потому, на первый взгляд, может показаться несколько архаичным, чуть наивным для века двадцать первого. Но А. Я. Колов убежден, что современную цивилизацию не обязательно отражать с помощью новейших атрибутов типа компьютера. Можно через особые эмоциональные состояния, через традиционные образы поведать нынешнему человеку что-то важное, непреходящее о нем самом. И Андрей Яковлевич умеет делать это замечательно, оказываясь для нас «собеседником» умным, добрым, прозорливым, ироничным, щедрым. В работах этого мастера воплощается некая жизненная основательность, стойкость, необходимые в любую эпоху. Теперь же и ему самому ох как пригодились такие качества. Пару лет назад несчастный случай сделал А. Я. Колова инвалидом 1‑й группы. Читаем в «Теплом дереве» выдержку из его записок: «Сижу, но резать уже не могу — не работает левая сторона. А мастер без дела — это даже не полмастера. Печально в таком возрасте и с таким багажом остаться не у дел. Врачи сказали, что восстановить меня можно, но нужны деньги, которых у меня не было и нет. Нет и друзей Абрамовичей, хотя года два назад резал я ему коллекцию. Но Абрамович далеко… А я — здесь». Не хочется думать, что эта печальная нота станет теперь главной в судьбе замечательного городецкого таланта, столько радости всем нам подарившего. Неужели не вернется ему сторицей та доброта, которая помогала Колову делать теплее дерево да и саму нашу жизнь?
