Две любви, одна вера
Сейчас, наверное, уже мало кто вспомнит дебютные повести Владимира Чугунова «Малая церковь» и «Деревенька», опубликованные в журналах «Москва» (№ 12, 1990) и «Наш современник» (№ 11, 1991). Но именно в них был заложен тот творческий фундамент, на котором спустя десятилетия начал выстраивать писатель свой художественный мир. Десятилетия ушли на глубокие духовные поиски, на осознание собственного предназначения, на развитие предчувствий и догадок в строгую философскую форму оправдания своего бытия. И когда это главное свершилось, уже в новом веке, в иных исторических реалиях, из-под пера Чугунова одна за другой стали выходить удивительные книги — «Русские мальчики», «Городок», «Мечтатель», сборник рассказов «Дыхание вечности». Это были книги-откровения, книги-размышления, книги-открытия. Они открывали читателю иной взгляд на такой привычный мир, давно казавшийся обыденно-скучным, пресным, поглотившим наши эмоции и сосредоточивший наши желания на заботе плотского выживания и удовлетворения достаточно низменных желаний. Нас захватила гонка за достижением иллюзорных вершин всевозможного материального достатка. Чугунов приглашает читателей к восхождению в сферу потрясения духа, его очищения и возрастания. Новый роман, если коротко, опять о любви. Хотя это внешняя фабула повествования. …В Сибири, в старательской артели, встречаются два молодых человека. Петя Симонов, деревенский паренек, недавно мобилизовавшийся из армии, и Павел Тарасов, мониторщик, всего на год его старше, мечтающий стать настоящим писателем и уже вкусивший первую любовь. На Петю же любовь обрушилась внезапно именно по приезде в Нижнеудинск, в первый же день. Вот вокруг двух этих историй и будут развиваться все дальнейшие события. И переживание первого чувства с его страданиями, ревностью, преданностью, жертвенностью, соблазнами и прочим окажется главным. Политико-религиозные споры, производственные трудности, личные взаимоотношения других «побочных» персонажей — только некий фон присутствия окружающего мира. Логика событий романа заключается не во внешних перипетиях, а в истинно духовных. И тут становится понятно, почему любовь Пети и Вари, выдерживая все трудности и соблазны, остается чиста и заканчивается созданием семьи. Потому что оба эти героя имели нерушимую опору, ими самими не декларированную и, похоже, до конца не совсем осознанную, — православную веру, православную нравственность, вложенные в них бабушками и родителями. Хотя их взаимоотношения — это вовсе не нечто святое и непорочное в обывательскомсмысле слов. И первая близость у них случается до формального бракосочетания. Но почему-то безоговорочно веришь — это и есть истинная свадьба. Это и есть соединение любящих сердец до конца, до гроба, потому что все, что происходит между Петей и Варей, высоко в нравственном отношении, не вступает в противоречие с их духовным миром. Все это чисто перед Богом. И именно перед Ним открыты их сердца. Тут к месту будет напомнить читателю, что браки свершаются на небесах. И начиная с первых христиан, а далее примерно вплоть до седьмого века нашей эры женились, выходили замуж, создавали семью, просто давая обет, клятву перед Богом в супружеской верности и любви. Лишь затем один из константинопольских царей ввел обряд церковного венчания. Так, как говорит библейская история, произошла свадьба Пети и Вареньки. Девушка перед иконой-складнем, «вознесла правую руку со сложенными в троеперстие пальцами ко лбу, медленно перекрестилась и уже не шепотом, но и не громко, а каким-то таким… таким особенным голосом произнесла: «Господи, благослови нас с Петей и дай состариться с ним, — перевела дух, чуть повернув к Пете голову, сказала: — если ты согласен говори «аминь». Он согласен? Да-да, конечно! Всю жизнь! И он сказал: «Аминь». Вообще, Варя — это, безусловно, центральный образ романа. На нем держится вся его внутренняя, идейная структура. В этом образе, конечно же, присутствуют библейские мотивы. А Библия — это матрица духовной жизни любого человека. Варя вносит чистый праведный свет в повествование. К этому свету тянутся все: и пораженный ее духовной чистотой Петя, и несколько завидующий их любви Павел, и Полина. Отношения Павла с Полиной такой высокой планки не выдержали. Истерзали они друг друга, измучили, а все попусту. И невольно задаешься вопросом: будь у них та внутренняя опора, что спасла Петю и Варю, сохранили бы они свою любовь? Это две любви, но по изначальному потенциалу, по тому, что стояло в отношениях героев с момента зарождения чувства, различные, даже противоположные стихии. В первом случае главенствует жажда высшего духовного начала — желание создания семьи как единой плоти. (Да прилепится жена к мужу и будут они единой плотью). Во втором первенствует инстинкт плоти. Причем автор, и это замечательно, не становится в позу обличителя. Все происходящее, повторяю, он исследует через создание художественных образов. Замечательно, правдиво вывел образ своего героя, показал его растерянность перед возникшими чувствами, столь больно опалившими его. Ведь с какой великой настойчивостью парень добивался ответной любви! Но со стороны Полины это была жертва, и после случившейся близости каким-то великим своим женским чутьем она поняла: жертва напрасная. Близость ничего не прибавила в их отношениях, а напротив, послужила расколу. Тому самому духовному расколу, с которым оба справиться уже не смогли. Ибо все произошедшее было вне Бога. Надо сказать, что и образы иных героев в своем романе Владимир Чугунов разработал с замечательной дотошностью и основательностью. Эта-то полифония разнообразных персонажей, живых, одухотворенных, характерных, мыслящих, создает глубокое романное звучание произведения, в котором автор избегает указующего перста, навязывания собственных суждений (разве что в эпизоде, касающемся разговора о сталинских репрессиях, но спишем это на незнание автором многих открывшихся совсем недавно документов). И самим героям — через их поступки и взаимоотношения удается сказать о жизни больше, чем иные философскиетрактаты и полемические рассуждения. Лишен роман и какой-либо социальной окраски, и реалии повседневной жизни не несут в себе заданной идейной нагрузки. Герои живут главным, вечным, и это позволяет ощутить, осознать роман Владимира Чугунова «Молодые» как явление, в нашей литературной жизни абсолютно новое и замечательное. Я думаю, он предвестник некой новой русской литературы, опять зарождающейся после долгих лет надругательств и национального унижения. Если мы хотим бороться за дальнейшее существование русской цивилизации, то должны думать не только о том, как адаптировать ее к современным общемировым реалиям, но и ставить перед собой задачи художественными методами строить свою цивилизацию XXI века. Это невероятно сложно. И тем не менее нам по силам. В одном из интервью Владимир Чугунов отметил: «Мечтатель» (предыдущий роман писателя) открыл окно, через которое я увидел, если так можно выразиться, поле будущей русской культуры, именно такой, какой я ее понимаю. Принял это откровение всем сердцем, и Господь сразу открыл замысел книги, которую я уже сейчас считаю книгой моей жизни. Может быть, именно для того, чтобы написать ее, я и появился в этом мире. Иначе я бы просто не стал работать». Вот и я хочу подтвердить: «Молодые» (а это первая из целой серии книг, в которых будут действовать- жить, взрослея, герои, уже заявленные в нынешней) — абсолютно современный роман. Пусть время его действия — конец 70‑х годов ушедшего века.
