Дверь в чужую судьбу
Звонок. За убогой деревянной дверью – тишина. Второй звонок,третий… Через несколько минут из глубины квартиры доносятся ленивые шаркающиешаги и какие-то невнятные слова. При этом открывать нам не спешат. Всё быничего, но дома должны (больше негде им быть) находиться дети. Трое – мал маламеньше. И, судя по всему, непутевая мамаша снова оставила их с пьяной бабушкой.Горькое послевкусиеОчередной рейд социального патруля в Московском районе НижнегоНовгорода. В списке запланированных посещений на сегодня – 13 неблагополучныхсемей. Надо посмотреть, как дела у каждой, есть ли подвижки в какую-либо изсторон (хочется, конечно, чтоб в лучшую), предложить посильную помощь,пригласить детишек на лето в лагерь при управлении соцзащиты. Поскольку едем вМеждународный день семьи, некоторым везем подарки. «Лично у меня сегодняприятная миссия», – улыбается по этому поводу Валентина Лонщакова – помощникдепутата гордумы Владимира Панова. Только вот выполнять ее приходится, увы, нев самых приятных условиях.Впрочем, после первых двух визитов, хоть и остается где-товнутри послевкусие горечи от увиденного, мы вздыхаем с некоторым облегчением:кажется, жизнь в этих семьях потихоньку налаживается. В одной мама, еще годназад употреблявшая наркотики, вроде как одумалась. Но для этого понадобилосьна время забрать у нее четырехлетнего сына, поместить в приют, начать сборматериалов на лишение родительских прав.– Да нормально у нас сейчас всё, – говорит открывшая намдверь бабушка. – Дочка на работе, внук в садике, вот мы ремонт небольшойсделали, – кивает она на недавно поклеенные в прихожей обои…И хоть кругом всё пропитано бедностью и безденежьем, то, чтослучилось за этот год, для этой семьи действительно подходит под категорию«нормально». Хотя многим не безоговорочно благополучным, а просто рядовым,приличным семьям, может, конечно, этого и не понять.Держать удары– Кать, это администрация, – заместитель главы района посоциальным вопросам Жанна Алфёрова нажала кнопку домофона. И, услышав щелчокоткрытой двери, выдохнула с облегчением: – Сама впустила.Мы поднимаемся на последний этаж, в четырехкомнатнуюквартиру, где с порога чувствуется «густонаселенность». Сколько здесь народуживет, со стороны и подсчитать сложно – человек десять, кажется. Нас встречаетмолодая, улыбчивая и очень спокойная женщина. Даже не верится, что не так давноона пыталась покончить жизнь самоубийством – спрыгнуть с крыши девятиэтажногодома. Мол, вот вам, смотрите, до чего меня довели. Кто, довел, кстати, – этоеще вопрос.– До того случая мы и знать не знали об этой многодетнойсемье, – скажет мне потом ответственный секретарь комиссии по деламнесовершеннолетних и защите их прав администрации Московского района ТатьянаПономарёва. – А как узнаешь, если мать приехала с детьми из деревни и никуда необращалась? Потом всем говорила, что покончить с собой хотела от безысходности,безденежья.Ее даже на передачу к Андрею Малахову приглашали. Как же,такой скандал! Мать пятерых детей – и с крыши! Может, оно, конечно, и отбезысходности, но катализатором той выходки стало все-таки вино. Катя пилабезбожно. Словом, на самом деле ситуация вполне заурядная. Но вот чтоинтересно: после неудачного суицида женщина бросила пить. Напрочь! Как отрезало!Мальчишки ходят в школу, старший работает, один из сыновей занимаетсякикбоксингом, побеждает на городских соревнованиях. Учится не только наносить,но и держать удары. Прощаемся в надежде, что и его мама выдержит все ударысудьбы.Маленькая мамаСледующего адреса в списке нет, сюда мы заглядываем подороге.– Надо проверить, как у них дела, – предлагает Пономарёва. –Когда-то там пили и мать, и старшая дочь, в комнату – не войти, настоящийбомжатник! Старшенькая угодила в тюрьму, только что вышла, устроилась наработу. Сейчас всё намного лучше, но младшая дочка забеременела. В 14 лет.Нас встречают все трое. Точнее, четверо – четырнадцатилетняяТаня четыре с половиной месяца назад родила, в кроватке гулит щекастаяочаровательная дочка. Словом, бабье царство, в котором, по словам мамы-бабушки,всё теперь хорошо: ремонт сделали, занавески поменяли, питание для малышкиесть, Таня снова ходит в школу…– Как же, у нее теперь стимул есть аттестат получить, –глубокомысленно замечает бабушка. Как будто школьный аттестат действительнопоможет вырастить малявку.– Трудно тебе? – отзываю маленькую маму в коридор. – Ночами,поди, вставать приходится?– Да нет, – пожимает она плечами. – Мне в школу кдвенадцати.Говорит, рада, что родила. Аборт делать и не собиралась.– От любимого мальчика, что ли?– Да, – расплывается в улыбке Таня, сама еще сущий ребенок.– Папаша-то приходит, признал дочку? – мне еще хочетсяверить, что у этой истории может быть хорошее продолжение.– Он принял ребенка, – тихо, но уверенно отвечает девочка. –Просто пока сидит. Вот выйдет через год и обещает всё оформить…– И тебе такой мальчик нужен? – не понимаю искренне.– Да, – она снова улыбается. – Он хороший, я его люблю.«Мальчику», заметим, 22 года. Вполне взрослый человек. Даеще с тюремным багажом за плечами… К ней ли вернется? Примет? Оформит?В школе, кстати, знают, что Таня стала мамой. Никакого шока.Так, спросят иногда про дочку. В общем, ничего особенного, всё в порядке вещей.И родить в 14 лет, видимо, тоже.Полная любовь!Приглашаем в администрацию за матпомощью, выходим на улицу,обсуждаем, какая чудесная малышка появилась на свет в этой горе-семье,радуемся, что хоть как-то у них налаживается, а на душе всё равно кошкискребут.– Вот такая любовь, – горько вздыхает Жанна Геннадьевна Алфёрова. – У них у всех, в таких семьях, любовь – основнаяпричина их «счастья». Как-то, помню, приехали в одну. Мамочка – никакая! Рядом– гражданский муж. Недавно освободился. Не скажу уже, какой по счету, онамужиков как перчатки меняет. Причем все сидели. Спрашиваю: «Где ж ты ихнаходишь, женихов-то?» А она смотрит на меня с таким недоумением: «Да ихполнооооо!»М‑да… Не там, знать, ищем. И слава Богу!Приходите послезавтраВ той квартире, за убогой дверью, куда нас так и не пустили,тоже – полная любовь. Хозяйка родила троих от заморского гостя. Теперь вотпостоянно куда-то исчезает, оставляя детей в вечной непролазной грязи на своювечно пьяную мать. О «нехорошей квартире» в администрации знают давно.Очередной сигнал поступил от врача детской больницы, пришедшего в ужас отувиденного внутри. Может, поэтому нас и не пускают.– Дочь меня заперла, в магазин уехала, – мотивирует отказоткрыть нетрезвая женщина. – Как за чем уехала? За газовой плитой, за чем жееще?– А дети где? – интересуемся из-за двери.– Вот сидят!– Когда дочь придет из магазина?– Послезавтра приходите, она дома будет.Далеко, знать, плиты у нас продаются…Сегодня нам предстоит объехать еще немало адресов,приоткрыть немало дверей в чужие жизни. Если, конечно, позволят. По дорогеАлфёрова вспоминает еще немало печальных былей. Она ездит в каждый такой рейд ипро каждую проблемную семью в районе знает всё. Между прочим, у ЖанныГеннадьевны – очередной отпуск, но по «нехорошим квартирам» мы ездим вместе.– Я должна владеть ситуацией, чтобы суметь на нее повлиять,– говорит она.Проще сказать: знать, чтобы помочь. На этой неделе –очередной рейд социального патруля. Уже состоялся.
