Гибель инженера Хренникова
В ноябре 1930 года в Москве состоялся громкий политический процесс. На скамью подсудимых сели руководители так называемой Промышленной партии — будто бы контрреволюционной вредительской организации, готовившей в сговоре с белой эмиграцией и французскими империалистами интервенцию против СССР. Вредитель не дремлет По делу Промпартии в конце 1920‑х годов были арестованы тысячи «старорежимных» специалистов — профессоров вузов, работников отраслевых органов, Госплана, ВСНХ. Среди них оказался и 57-летний горный инженер Сергей Александрович Хренников, последний из дореволюционных руководителей Сормовского завода. В то время разобраться в сути происходящего было непросто. Коммунистическая партия обладала неограниченной монополией на прессу. Но в русском зарубежье, где вольное слово сохранялось, сразу поняли, что кроется за нараставшими словно снежный ком репрессиями рубежа 1920 – 1930‑х гг. А рассекреченные в эпоху гласности архивные документы полностью подтвердили версию о том, что за гонениями на техническую интеллигенцию царской формации скрывалась попытка верхушки ВКП(б) оправдать неудачи в хозяйственном строительстве. Репрессии сопровождались интенсивной пропагандой. Советская печать пестрела заголовками о вредительстве и всюду затаившихся врагах. За массовыми арестами следовала фабрикация ОГПУ дел о вредительстве в угольной, золотодобывающей промышленности, на транспорте. Большая часть этих дел завершалась закрытыми заседаниями коллегии ОГПУ со смертными приговорами и тюремными сроками. Но случались и открытые суды. В 1928 году в Москве прошел «Шахтинский процесс», завершившийся расстрельными вердиктами над инженерами-угольщиками. Год спустя начали брать спецов сразу трех категорий — инженеров, ученых-аграрников, экономистов Госплана.Первая группа и составила круг обвиняемых по делу Промпартии. Слуга царю, отец рабочим Сергея Хренникова арестовали 12 июля 1929 года. Кто же он, последний из славной плеяды управляющих сталелитейными, механическими, судо-паровозо-вагоностроительными заводами акционерного общества «Сормово»? Архивно-следственное дело дает сухие сведения о выдающемся инженере С.А. Хренникове. Родился в 1872 году в Ельце Орловской губернии. Окончил горный институт. Крупный специалист в области металлургии и судостроения. В марте 1914 года стал директором Сормовских заводов, сменив Виктора Палладиевича Ивицкого, перешедшего на службу в правление акционерного общества. «Сормово» было воистину промышленным гигантом с численностью работников, достигавшей 30 000 человек. Начало XX века, особенно период директорства А.П. Мещерского 1900 – 1905 гг., отмечено бурным ростом и стремительной модернизацией завода, повышением зарплаты квалифицированным рабочим, строительством школ, больниц, храмов. Сормовский завод выпускал лучшие в мире товаро-пассажирские пароходы, первоклассные паровозы и вагоны, трамваи, десятки видов другой продукции, включая оборонную. Построенные по последнему слову техники речные лайнеры «Великая княжна Ольга Николаевна» и «Великая княжна Татьяна Николаевна», названные в честь юных царевен, были спущены со стапелей Сормовской судоверфи как раз в начале правления Сергея Хренникова, летом 1914 года. Начавшаяся великая европейская война закрепила за предприятиемстатус лидера отечественной индустрии. Под руководством Сергея Хренникова наращивались объемы производства бомб и снарядов, взрывателей, поковок для пушек и винтовок. Только в 1917 году фронту было отгружено свыше 800 тысяч снарядов разного калибра. Увы, революционная анархия парализовала предприятие, лишивего заказов, резко сократив рабочие места и заработки. В августе 1918-го Хренников был смещен со своего поста. В дальнейшем опытнейший инженер работал в Москве, в различных хозяйственных учреждениях. Он — председатель НТС металлопромышленности, член промышленной секции Госплана. На момент ареста в 1929 году Сергей Александрович — член коллегии Главчермета ВСНХ СССР. Сергей Хренников мог оказаться в числе главных обвиняемых на процессе Промпартии. Наряду с Петром Пальчинским, крупным инженером, а в прошлом деятелем Временного правительства и руководителем обороны Зимнего дворца в октябре 1917 г, а также Лазарем Рабиновичем, высокопоставленным работником ВСНХ.О чем поведал архив Но все трое фигурировали на суде заочно как ведущие звенья вредительской цепи. Рабинович был осужден по «Шахтинскому делу» еще в мае 1928 года, получив 6 лет концлагеря. Пальчинского судили коллегией ОГПУ и расстреляли год спустя — по делу о вредительстве в золотоплатиновой отрасли. Что же касается Сергея Хренникова, то он скончался в московской тюремной больнице 25 декабря 1929 года. То есть почти за год до начала процесса Промпартии. В Центральном архиве Нижегородской области хранится справка от 1958 г., подписанная майором Какалашвили, заместителем начальника следственного отдела УКГБ по Горьковской области. В ней сообщается, что Хренникова арестовали как одного из активных участников организации, проводившей шпионскую работу в пользу Англии. Хренников, гласит справка, вначале отрицал причастность к антисоветской деятельности, но потом признался, что «является организатором, руководителем и вдохновителем контрреволюционной вредительской организации в металлопромышленности». Там же говорится, что показаний о существовании Промпартии Хренников на следствии не дал. И вскоре умер от приступа стенокардии. Уход из жизни сормовского экс-директора кажется подозрительным, ведь узнику было всего 57 лет. Может, он скончался не естественной смертью?Такой версии придерживается, например, Александр Солженицын. Автор «Архипелага ГУЛАГ» убежден: Сергея Хренникова замучили на допросах, выколачивая из него нужные показания и добиваясь согласия выступить на показательном процессе. То есть сыграть по нотам «органов». Так или иначе, но бывший глава Сормовского завода, как и другие представители технической интеллигенции, на которых с конца1920‑х гг. ополчилось ОГПУ, кажутся жертвами грандиозной политической провокации. Сегодня историки не сомневаются, что все дела об экономической контрреволюции и разветвленном заговоре спецов с целью вредительства и подрыва соввласти были сознательной фальсификацией.Метод Менжинского Аварии в промышленности и на транспорте, конечно, случались. Но виной тому было вконец изношенное оборудование, служившее с дореволюционных времен, дасплошь и рядом низкая квалификация работников. Но партия наметила бешеные темпы индустриализации и коллективизации. Это означало не только беспощадную ломку всего сложившегося уклада жизни, но и сопряженные с этой ломкой небывалые тяготы и лишения. Разоблачения врагов помогали отвлечь внимание народа, подготовить его психологически и краскулачиванию, и к карточной системе, и к снижению уровня жизни. И возложить «на дядю» ответственность как за аварии, так и за провалы хозстроительства вообще. Это был второй вал красного террора после периода Гражданской войны. Строительство «новой жизни» рассматривалось правящей ВКП (б) не как всенародное дело, а как продолжение войны на уничтожение целых сословий и социальных групп. Одной из таких групп стал слой выпестованной еще до революции технической и творческой интеллигенции. Репрессии прокатились красным колесом по крестьянским поэтам, выдающимся историкам, ученым-аграрникам, остаткам актива небольшевистских партий. Осуществляли их органы ОГПУ во главе с Менжинским и Ягодой. До приснопамятного 1937 года было, как видим, еще далеко. В начале 1930‑х гг. по делу нижегородского краевого отделения так называемой Трудовой крестьянской партии было репрессировано 24 человека. Страдало немало других нижегородцев. В частности, по обвинению в заговоре был арестован и осужден бывший редактор газеты «Волгарь» Сергей Жуков. В коллективизацию, которую курировал секретарь крайкома Абрам Столяр, безжалостным репрессиям подверглись десятки тысяч крестьян Нижегородского края. Губотдел ОГПУ возглавлял тогда Николай Загвоздин, с апреля 1929 г. — Илья Решетов, позднее — Матвей Погребинский. Репрессии сопровождались истеричной кампанией в печати. На заводских собраниях, организованных партаппаратом, звучали требования расправы над«врагами народа». В кампанию включился Максим Горький, вновь разразившийся проклятиями в адрес крестьян, инженеров-вредителей, русского зарубежья. Именно в это время «Правда» публикует его печально знаменитую статью «Если враг не сдается, его уничтожают». В порыве агрессии «буревестник» писал некоему Арташесу Халатову: «С бешенством, но и радостью прочитал о вредителях. Когда, наконец, перебита, уничтожена будет эта гнилая сволочь? А ГПУ действительно заслуживает орден…». Или такой горьковский перл: «Классовая ненависть должна воспитываться на органическом отвращении к врагам как к существам низшего типа. Я совершенно убежден, что враги действительно существа низшего типа, что это — дегенераты, вырожденцы физически и морально». Лучшего обоснования террора, по-моему, не придумать. А мы все: «Сталин, Сталин…».Наступившие на грабли Пройдет несколько лет, и каток репрессий покатит по тем, кто фабриковал дела академиков, «русских фашистов», Шахтинское, мифических Промышленной иТрудовой крестьянской «партий». В огне террора сгорят десятки тысяч высокопоставленных партфункционеров, чекистов дзержинско-ягодовского призыва, деятелей большевистского агитпропа. Не переживет времени сталинских чисток и Горький. Но Сергей Хренников, как и множество других представителей старой России, принесенных в жертву бесчеловечному эксперименту, об этом уже не узнает. Они оставят о себе добрую память. Нерукотворным памятником им останутся фабрики и заводы, мосты и великолепные здания, научные труды и произведения искусства, созданные трудом и талантом многих поколений русских людей. Эти творения послужат прочным фундаментом для творческих достижений нашего народа в XX веке.
