Год Змеи, год 13‑й
Ну что, отшумели, отсуматошились новогодние праздники? Наступило благоразумное осмысление и даже несколько отяжеляющее душу понимание: ну вот, еще один год пролетел, какой бы онтам китайской тварью ни был «освящен». И все острее осознаниебыстротечности времени. За эти новогодние вакации, пусть ныне и немного сокращенныев пользу дачно-майских свободных дней, оказывается, и в стране, и в мире произошло столько событий, чаще драматических, но в массовом сознании они почти что не отразились. Пол-Сибири заморозило, пол-Кавказав перманентных перестрелках, пол-Петербурга затопило кипяткомот лопающихся бракованных труб. Не все гладко прошло в эти праздничные дни и в наших нижегородских пределах. Ну и что? Даже то, что наконец-то Сердюкова (воинское звание «фельдмебель») прихватили на цугундер, никого особенно-то не взволновало. Ни злорадства, ни радости. Мы же целую декаду в тумане и в парах пребывали. Тут бы какие-никакие итоги подвести, да мозги еще не пришли в рабочий ритм. У каждого больше свои личные итоги и переживания. И еще смею утверждать, чтопреимущественно счастливые. Да, личный мирок, семейный, дружеский,корпоративный, ближе и теплее. Защищеннее, что ли. А уж если обратиться к собственнымпереживаниям и радостям, то для меня лично не было большего восторгаи душевной, до слез умиления, распахнутости, чем новогодний детсадовский утренник. Какие милые, ухоженные детки-шестилетки в изысканныхи дорогих платьицах и костюмчиках. И ведь умненькие же! Талантливыевоспитатели создали целый сказочный спектакль, а ребятишки воспроизвелиего с трогательной уверенностью. Но, конечно же, моя-то внучка (ну вотхоть убейте меня!) была самая-самая. Как же — кровинушка. И такнаверняка считал каждый из взрослых пап-мам, дедушек-бабушек,наблюдавших за своими чадами в самозабвенном умилении. И в этом — всячеловеколюбивая правда. А от этой родовой капельки, хочешь-не хочешь, ниточки в более возвышенные материи, имя которым (не улыбайтесь) и чувствопатриотизма и гордости за свою страну. И пусть так думают далеко не все, но все-таки каждый из взрослых, а тем более из поколения старших, невольно вспоминает свое детство и сравнивает с временем нынешним. И когдаза праздники у внучки скапливается куча подарков и сладостей, я (кудаденешься?) переношусь в свое бедное послевоенное детство. Смотрюна нынешние красочные конфетные коробки, которые и тарой-то стыдноназвать, и вспоминаю, что тогда дарили нам на праздники. Школьникамнапример. Причем не только на Новый год, но и на 7 ноября, и на 1 Мая.По кулечку из газетной бумаги с горстью липких конфет подушечками илис полураскрошившимися квадратиками печенья. Правда, радости, вспоминаю, было столько, что помнили о ней чуть ли не до следующего праздника. Все же были в одинаковой бедности,а тут, смотрю, детишки принимают очередную порцию сладостей… ну как быэто сказать, как должное, без порыва немедленно коробку вскрыть и развернуть цветную обертку дорогой конфетки. И наверное, это правильно. Чего уж там в такую далекую нищету заглядывать. И последнее. Первое, что делает дома внучка, открывая очередной сладкий подарок, так это немедленное ее стремление угостить конфетами всех домашних, да еще каждую минутувозмущенно изумляться: «Дедуля, ты все еще не съел мою конфету?» И пусть год 13‑й вроде числом тревожно-суеверный, а китайская Черная водяная змея — тварь малосимпатичная, наша неистребимая надежда на лучшее никогда не угаснет.
