И зашумят дубравы
Честно говоря, я даже и предположить не мог, что человек, с которым я был знаком, хотя и поверхностно, более пятнадцати лет, откроется с самой неожиданной для меня стороны. Все зовут его просто Вовкой. Конечно, для мужика, которому до пенсии осталось всего с мышиный хвостик, такое обращение было несолидным, но он сам себя представляет «Вовка» и никогда не обижается даже в том случае, если к нему просто по имени обращается молодежь. Пусть он для кого-то остается просто Вовкой, а для меня — Владимир Иванович. Нестеров слывет чудаком, странным человеком, не от мира сего. Поговаривают, что его чудачества стали следствием полученной в горячей точке то ли контузии, то ли ранения в голову. А поводом для такой неоднозначной оценки окружающих стало одно из его увлечений. Много лет по собственной инициативе Нестеров высаживает дубки. Ездит по окрестным лесам на древнем велосипеде и всюду втыкает в землю желуди. И никому об этом не рассказывает. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы его разговорить… — Нет, это я раньше желудями дубы расселял, — поправляет меня Владимир Иванович, — да потом отказался от этой затеи: больно мало дубков приживается. Из ста желудей хорошо, если один два укоренятся да в рост пойдут. Желуди то мыши изгрызут, то еще какие твари земляные и лесные сгложут, а когда снега мало, морозы убьют. Дубки в первое время слабы. Росткам время нужно, чтобы силу набрать, но в водополье они вымокают, в засуху засыхают. Домашняя скотина тоже их топчет да ест. Вот когда молодые дубки в рост пойдут, то тут уже все, их ничто не остановит. В последние годы Владимир Иванович приспособился у себя на огороде саженцы выращивать. Так надежнее, считает он, да и приживаемость выше, чем желудями. Он их поздней осенью собирает. Причем семенные дубы выбирает заранее. Находит самое крепкое и могучее дерево, разговаривает с ним, словно с ближайшим родственником. И, как он признался, постоянно общается с семенами перед посадкой в своем домашнем питомнике, с пробивающимися из земли еще слабенькими ростками. В устах Нестерова рассказ об этих деревьях звучит как песня: — Дуб — это царь-дерево. Ты сам посмотри, вот пройдет ураган, все деревья валит, с корнем выворачивает. А вот дуб взрослый нипочем не свернуть. Ветки только обломает. Не зря же наши предки его главным в лесном царстве считали. Сила в нем большая и энергетика… — Дуб — удивительное дерево: хорошего человека навсегда запоминает, – считает Владимир Иванович. — Вот умрем мы, правнуки нас забудут, а вот дубы помнить будут. А они, между прочим,до двух тысяч лет живут. Поставь дом из дуба – тыщу лет стоять будет, не сгниет, древоточец его не продырявит. Да и по характеру дуб к нам, мужикам, относится, не то что береза или липа — бабские деревья. Я вокруг Арзамаса все изъездил — знаю, где дубы растут, где целые дубравы сохраняются. Вон у нас в Дубках такая красота, час погулял – считай, три дня в санатории провел. Нестеров много может рассказать про свои любимые дубы, про их энергетику и ауру. Про то, как дубы могут общаться между собой на расстоянии, накапливать информацию, лечить людей. Для этого надо найти взрослое дерево, представиться ему, рассказать про свои житье, горе и невзгоды, попросить помощи. При этом сначала надо прижаться к нему, как к родному, а потом обнять дуб. И царь-дерево исполнит желание. — Я сам проверял много раз, — убеждал меня Владимир Иванович, — все исполняется. Родные неоднократно предлагали ему заняться бизнесом. Продавать саженцы дуба, тем более, на них есть спрос, всё лишняя копеечка в дом. Да он и слышать об этом не хочет. Почему у него такая тяга к этому дереву, он сам толком объяснить и не смог. Опять пустился в пространные размышления о вселенских просторах и закономерностях человеческого бытия. Ну что делать, не зря же его здесь чудаком считают. А чудаки, как известно, украшают мир, а Вовка его еще и созидает.
