К началу войны мне было полгода…
22 июня 1941 года началась самая жестокая, самая кровопролитная война для нашего народа, из которой мы дорогой ценой вышли победителями, попутно освободив от фашизма еще и пол-Европы.Много писано, сказано и пересказано о мужестве и героизме наших воинов в те суровые годы. О детях войны тоже говорилось, но меньше. Значительно меньше.Вот вам еще одна история войны, через призму моего детского восприятия.… К началу войны мне было полгода, старшему брату пять лет, сестричке 2,5 года. Жили мы в селе Песчанокопское Ростовской области. У нас был свой дом, огород, хозяйство. Отец был механизатором в колхозе, мама работала на элеваторе приемщицей зерна. Воспитывала нас бабушка, папина мама. Нормально жили. «Пока не пришел немец!» как говорили селяне. А немец вскоре пришел… Добрался и до нашего села. По-взрослому говоря, мы оказались в оккупации.К тому времени у нас в семье ситуация была такая: отец на фронте, где-то на передовой, мама на трудовом фронте, тоже на передовой, элеватор на вокзале, а вокзал стратегический объект, регулярно подвергался массированным бомбардировкам. То есть папа ТАМ круглосуточно под пулями, мама ТУТ ежедневно под бомбами! А мы, малышня, вместе с бабушкой не по доброй воле оказались в… малюсеньком погребке! Словно в собачьей конуре, ютились впятером. Фрицам приглянулся наш добротный дом, и они поселились в нем.Дело в том, что они почему-то в нашем селе неожиданно подзадержались, не продвигались, месяца на три окопались, ожидали, как я теперь понимаю, сталинградской развязки. И дождались… Мрачнее тучи были, когда поняли, что нужно срочно убираться восвояси.Когда они уходили из нашего села, отступали фактически, то решили прихватить с собой и… меня! Крутился я там без дела около танка, а один фашист, схватил меня за шкирку и, как щенка, закинул в люк. Хорошо, что соседка это дело случайно увидела, и хорошо, что мама не на работе в это время была…? На-а-а-стя! Твоего Валерку немцы уво-о-о-зят! завопила соседка.Мама выскочила на дорогу, а танк уже «на парах» и люк задраен! Вот-вот рванет в сторону Германии! Не раздумывая мама бросилась под гусеницы, умоляя отдать сына: «Давите меня, а сыночка не троньте! Отда-а-а-йте сы-ы-ы-на!!!»Отдали. Вышвырнули из люка, как собачонку, двухгодовалого пацаненка. Хорошо, что в сугроб попал. Не разбился.Мне потом рассказывали, что взяли-то они меня не со зла, а любя! Уж очень я им нравился: маленький, пузатенький кривоножка. У них была такая забава: выстраивались в круг, меня ставили в центр. Кто-нибудь вынимал из кармана конфетку и кричал мне, мол, н‑н-на! Я бегом к нему. Он конфету тут же прячет. В это время другой немец, с противоположной стороны, показывает мне конфетку, и я, наивный, бегу к нему… И тоже мимо! Потом третий, четвертый, пятый… Они укатывались со смеху… Потом, правда, под конец, угощали…Кстати, много лет спустя, когда я уже вырос, мама мне рассказывала, что немцы в нашем селе не зверствовали, может, потому что не партизанили мужики у нас степной район. И они какие-то спокойные в нашем селе были, ничего не поджигали, никого не убивали…«Однажды, рассказывала мама, немец взял тебя на руки, прижался щекой к щеке и… заплакал! Стал что-то такое щебетать на ломаном русском, мол, зачем мы сюда пришли, что нам тут делать, ведь у меня дома такой же сынок… без отца остался…».Трогательная сценка… Как представлю себя на руках у фрица… Щекой к щеке…Но со мной-то еще ладно, полбеды, я маленький был. Маленькие детки маленькие бедки. А вот со старшим братом Витей была настоящая беда. Ему было уже почти семь лет, и он с немцами постоянно сводил какие-то счеты, все пытался какую-нибудь пакость им сделать. То у мотоцикла что-нибудь отвернет, то губную гармошку украдет, то в сапог, я извиняюсь, накладет. Эдакий народный мститель.И вот как-то засекли они его на этом деле и кинулись догонять! С автоматами наперевес! Представьте себе такую картину: бежит босоногий пацан, а за ним три разъяренных фрица в сапожищах, касках и с автоматами в руках!Представили? Но догнать моего брата им, к счастью, не удалось. Он огородами-огородами и убежал. А впоследствии, когда он вырос, то стал чемпионом, рекордсменом республики и членом сборной Советского Союза по легкой атлетике, а также народным художником Азербайджана. Но это будет потом…Когда немцы из нашего села в спешке ушли, то много гадости всякой после себя оставили. А нам, пацанам, уж очень эта гадость нравилась: то противогаз найдем, то патрон, то лимонку, то гранату, то что-то еще непонятное…Однажды мы с друзьями нашли какую-то штуковину, пытались разобрать, но не получалось. А нам же интересно, что там внутри. Взяли кирпич тяжеленный, и… Взрыв был приличный! Нас, бедолаг, в разные стороны разбросало. А одному нашему дружочку… ногу оторвало.Потом мы ходили в больницу навещать его. У него уже были самые настоящие костыли, и он нам давал по очереди походить.Завидовал я ему белой завистью!Такими вот мы были… Безумными детишками той суровой войны. Чудом выжившими и ничего-ничего не забывшими.
