Как попался жерех

Это было в низовьях Ветлуги. В те далекие годы, когда этиблагословенные места еще не обезобразило Чебоксарское… болото.Анатолий, мой приятель, между прочим доктор медицины, — типичный кабинетный червь. Живя в волжской столице, он не имел ни малейшегопредставления о рыбалке. Предложение «забросить удочку» понимал в буквальномсмысле. Хорошо зная, что я «ушиблен» рыбалкой, он попросил взять его с собой. Ая решил поразить его ловлей жереха на спиннинг. В кругах избранных это действопроходит как «королевская рыбалка».Заканчивался сентябрь. Добрались через Юрино, а там пешком ина одолженном ботнике. В тот же вечер отправились на заветный перекат. Главное— был бы жерех.И он сразу же заявил о себе. Шикарным, классическим ударом сбуруном и разворотом. «Все нормально!» — знаком показал я Анатолию, лихорадочноприлаживая к удилищу свою «Невскую», лучшую катушку тех рыбообильных времен.Заброс, другой, третий… Постепенно выясняется, чтообъявившийся жерех резвился в гордом одиночестве. Причем демонстрировал повадкисамые издевательские. Как я только не изощрялся! Таскал блесну и сверху-вниз, иснизу-вверх, и поперек, и по поверхности, и отходил от берега метров на 10, чтобыне быть обнаруженным, подбрасывал блесну ему под самый нос и проводил ее подтем же самым носом, забрасывал издалека…Ничего. Ни поклевки, ни стучка. Он ударит по воде ипереместится метров на 20. Я туда, а следующий удар на прежнем месте. Благо малькавдоль берегового песчаного бруствера было в изобилии. Больше часа так тягались. Анатолий, внимательно следивший занашими маневрами, постепенно переключился на окрестные красоты. Я, вконецизнервничавшись, начинаю понимать, что проиграл. И тут…По мощному удару я сразу понял, что мой оппонент решил такимобразом прекратить надоевшую нам обоим игру. Подсек больше для верности (жерехпри рывке, как правило, засекается сам). Веду. Очередной рывок, и моя «Невская»выдает великолепную «бороду». Крутить нельзя, слабину давать нельзя. Поднявспиннинг над головой, как флаг, иду прочь от берега. И он идет за мной. Смирноидет. Как раз до того момента, как я начал выволакивать его на песчаный рубеж.Поняв, что запахло керосином, он делает последний суперрывок и… ОТЦЕПЛЯЕТСЯ!Ни один спринтер в шиповках не передвигался с такойскоростью, как я в болотных сапогах по направлению к берегу, где выловленныйкрасавец мелкими подпрыгиваниями приближался к воде. И он-таки оказался в воде.Ошалев от перемены стихий, он, на глубине сантиметров в сорок, приходил в себя,когда я последним прыжком, по-вратарски, плашмя рухнул в воду и… СХВАТИЛ!Схватил и торжествующе поднял его над головой. И зря.Скользкая рыбина в очередной раз рванулась и плюхнулась в воду. Уж и не знаю,каким образом, плюхнувшись вслед, я нащупал ее в глубине и… СХВАТИЛ!Тут уж не до торжеств. Отбросив добычу подальше от воды, явзглянул на Анатолия. Это надо было видеть! Остолбеневший приятель, раскрыврот, издавал воющие звуки, нечто среднее между «Ы» и «У».Что было потом? Потом мы выжали мою насквозь мокрую одежду,развесили на палках у костра, и мне пришлось не меньше часа побегать пoпесчаной отмели. Как я уже упомянул, был конец сентября, дул свежий ветерок, аосеннее солнышко почти не пригревало.Тщательно взвешенный жерех потянул на два килограмма семьсотпятьдесят граммов. Такое не забывается.