Князь, сомнений не знающий
Народный артист России Георгий Сергеевич Демуров – актёруникальный. Вот уже 50 лет на него с восторгом смотрят поклонникиНижегородского театра драмы, а он очаровывает их одним своим появлением насцене. Стоит лишь услышать волшебные интонации его голоса, почувствовать насебе глубокий взгляд, увидеть таинственную улыбку – и вы навсегда в плену егообаяния.В злачную Москву? Ни в коем случае!Каждая роль Демурова становится событием в театральной жизнигорода. Бенефисом в спектакле «Дядя Ваня» он, лауреат множества наград ипремий, отметил на днях своё 75-летие. Его судьба интереснее многих романов.Родился в Тбилиси, в интеллигентнейшей семье. Отец знал пять языков, воевал, ноникогда о войне не рассказывал. Мама была учительницей музыки, дядюшки юногоГеры занимали высокие посты. Никто в семье и предположить не мог, что юныйспортсмен – боксёр и штангист – станет актёром.– Я плохо учился по математике, химии, физике, затокопировал всех педагогов, – улыбается Георгий Сергеевич. – Когда не могответить на уроке, учителя, бывало, просили: «Тогда покажи меня!» Показывал.Одни краснели, другие синели, третьи смеялись. Математика я копировал оченьжестоко. Он меня останавливал: «Иди на место, три!» А мне больше ничего и ненадо было!– Стало быть, путь в артисты был предопределён?– Мой дядя был профессором архитектуры. Бабушка отнесла емумои рисунки. Он вынес вердикт: «К нам, в архитектурный!» Но я его не услышал.Хотел стать артистом. И стал.– Родственники не были против?– Ещё как были! Когда я окончил школу и объявил, что уезжаюво ВГИК, все поднялись на дыбы: «Как? В злачную Москву? Ни в коем случае!» Дед,за которым было последнее слово в нашей патриархальной семье, не вдаваясь вподробности, сказал: «Это исключено!» Только папа отнёсся к моему выборуцивилизованно. Тогда в вузы не принимали без производственного стажа. Отецпозвонил своему другу – директору завода, и я стал фрезеровщиком третьегоразряда. А потом сестра принесла газету «Вечерний Тбилиси», где былообъявление, что при театре драмы имени Грибоедова открывается драматическаястудия.– И вы не устояли…– На следующий день я надел пиджак и брюки, перешитые мамойиз коверкотового плаща папы, папины туфли и пошёл в театр. Написал заявление,собрался домой, а мне вслед: «Куда вы? Там экзамен!» Я знал огромное количествостихов, поэтому на вопрос: «Что будете читать?» ответил: «А что вам хочется?»Члены комиссии заулыбались: «Ну, что-нибудь из Пушкина, Лермонтова илиМаяковского». Я всех и прочитал. И всё! Никаких сомнений в том, что менявозьмут, у меня не было.Вот так фикус!– Что дальше?– На курсе я влюбился в девочку Нину из Дзержинска. Гречанкапо матери, она приехала в Тбилиси к родственникам, учиться. Неописуемойкрасоты! Это была фантастическая любовь! Скоро она стала моей женой. Потихонькустали играть в театре. Я никогда ничего не смущался. Даже умудрился сыгратьроль за Арчила Гомиашвили.– Он же был звездой театра и кино!– А я на всех капустниках его копировал – стон стоял в зале.И когда директор театра вызвал меня и спросил, не хочу ли сыграть его роль, ато он зазнался, я лишь спросил: какую? Это была комедия «Во дворе злая собака».Попросил два дня текст выучить. И сыграл. Лёгкость была невероятная! Я не зналсомнений.– А как вы попали в кино?– Вызвали к начальству. Сидят четверо мужчин. «Вот вам этотФикус!» – отрекомендовал меня директор.– Почему Фикус?– Он меня так называл. Как-то отыграл свою роль, пошёл взрительный зал, смотрю спектакль. Это категорически запрещено, но тогда я этогоне знал. Директор увидел, влепил выговор и на собрании всем рассказал: «Вхожу взал – стоит этот Фикус!» Так я стал Фикусом. А мужчины оказались из съёмочнойгруппы фильма «Дорога». Мне предложили поехать в Ереван, на пробы. Искали игероиню. «Так Нинка»! – сказал я и показал им жену. Она пробы прошла, а я –нет! Когда об этом объявили, она кулачки в бок: «Как? Герка не будет сниматься?Тогда и я не буду». Меня и утвердили, чтобы не потерять героиню. Кстати, была внашей жизни и ситуация наоборот.– Что за ситуация?– Когда мы с женой решили поступить в «Щуку», уже я прошёл,а она нет. Нина уехала в Горький, и все заработанные в кино деньги уходили нателефонные переговоры. Она поступила в горьковское театральное, я бросил Москвуи перевёлся к ней, на курс Ефима Табачникова.Любовь с веником– И всё-таки ваши дороги разошлись. Как в вашей жизнипоявилась Татьяна?– Всё – судьба. В первый приезд в Горький мы с Ниной пошли вучилище пешком прямо с вокзала. Расфуфыренные! Открываю дверь в черноту, и влуч солнца попадают две девочки. Одна – высокая, в короткой голубой юбке, сголубыми блюдцами глаз, необыкновенно курносым носом, копной белых волос и…веником в руках. Таня. Так в память и врезалось: девочка с веником. Она была накукольном, я на драме, почти не виделись. Потом мы мирно разошлись с женой.– При такой-то любви?– Я как всякий восточный человек безумно хотел детей, а онаи мысли такой не допускала. Каждое утро измеряла талию… Из-за этого ирасстались. Позже, на капустнике, я встретил Таню. Навёл справки. Оказалось,она из Дзержинска! Дзержинск – город моих жён! При новой встрече сказал ей, чтоникому не отдам. С тех пор мы всегда вместе! У нас двое детей и двое внуков.Комик без диплома– Почему со времён училища вас называют Князь?– Так меня назвал Табачников, когда в очередной раз зачто-то отчитывал. Перед всем курсом: «Это же его превосходительство! Князь! Уних ведь как – шесть баранов, и уже князь!» Так и пошло по жизни.– Правду говорят, что вы не получили диплом?– На втором курсе, придя работать в театр, я стал пропускатьобщеобразовательные лекции и Георгию Яворовскому не сдал историю советскоготеатра – уехал на гастроли. Потом то одно, то другое… А вскоре он умер. Так ине сдал экзамен, получил вместо диплома справку. Да и то лишь для того, чтобыруководить народным театром.– Георгий Сергеевич, вы сыграли сотни ролей. Как удаётсябалансировать между героем-любовником и комиком?– Я – комик. Всегда это любил. Но по молодости меняподводило чувство меры. Из-за этого мы ссорились с режиссёром СемёномЭммануиловичем Лерманом. Как-то поругались, и он предложил на спор отжиматься. Ясмутился: человек же чуть не на жизнь старше. Отжался 30 раз, думаю: хватит. Онотжался 31: «Ну, вот так, Князь, чтоб ты знал!» Это происходило прямо вкостюмерном цеху, при свидетелях. Девочки обалдели: «Семён Эммануилович, какойвы сильный!» «Да, внешность обманчива», – ответил он. Этот случай меня многомунаучил. Но я до сих пор – комик!В день рождения всегда убегал из дома от этих празднеств. Терпеть не могу юбилеи. Для меня каждый вечер, когда я выхожу на сцену, – и бенефис, и юбилей.
