Королевство кривых зеркал
А жизнь мелькает, как в немом кино, ‑Мне хорошо, мне хочется смеяться, ‑А счетчик — щелк, да щелк, — за все равноВ конце пути придется рассчитаться.Владимир Высоцкий. «Король умер! Да здравствует король!» — таким возгласом полагалось бы ознаменовать смерть Майкла Джексона, признанного короля поп-музыки, еще при жизни получившего титул «Человека тысячелетия». Да. Король умер. Но некого здравствовать и чествовать вместо него. Нового короля нет. Пока нет. Или вообще нет. Кто его знает. Факт то, что трон королевства шоу-бизнеса остался вакантным. И кто и когда его теперь займет — неизвестно. Да и захочет ли вообще кто-нибудь занимать этот сомнительный трон в сомнительном королевстве? Жизнь и судьба Майкла Джексона словно являются предостережением, нагляднейшим примером того, что может сделать с королем его звание, трон и само королевство. Оно его может буквально раздавить. И раздавило. Майкл Джексон мог бы об этом кое-что рассказать, но, увы, больше он уже ничего не расскажет. Ситуация проста и давно известна. В России об этом говорят так: «Тяжела ты шапка Мономаха». И еще: «Не по Сеньке шапка». И это лишь про шапку. Что уж говорить про корону. Чтобы достойно нести (да что уж там достойно, хотя бы просто нести!) на своей голове корону, нужно обладать невероятной силой, волей, мужеством, выдержкой и достоинством. И даже это не гарантирует успешного царствования и счастливой жизни. Да что там! Понятия эти, как правило, взаимоисключаемы. Либо ты успешно царствуешь, но тогда забудь про счастливую личную жизнь. Либо ты добиваешься простого человеческого счастья, но тогда изволь отказаться от короны. Элвис Пресли выбрал первый путь. Джон Леннон — второй. Но даже таких титанов это не спасло. Оба ушли рано, слишком рано. Очевидно, что даже кратковременное пребывание на троне шоу-бизнеса радикально деформирует и психику, и личность, и саму жизнь человека. Груз славы оказывается слишком велик. Немногие в силах устоять под ним. Куда больших людей он просто раздавливает. В том числе и таких признанных королей, как Леннон и Пресли. Майкл же был просто слабым, болезненным негритянским мальчиком, с изначально неустойчивой и чересчур восприимчивой психикой. Его собственные рассказы о детстве, изыскания журналистов и биографов картину рисуют отнюдь не благостную и не светлую. Постоянные придирки и оскорбления отца, натужное внимание старших братьев, вечное стремление выбраться из пролетарской негритянской нищеты наверх, к богатству и славе, — все это не могло не поколебать и без того слабую неустойчивую детскую психику. Конечно, трудное детство было у многих. Конечно, не стоит абсолютизировать этот период в жизни Майкла и как-то уж слишком выпячивать его значение в последующей судьбе и карьере. Ну было, и было. Не он первый, не он последний. Мало, что ли, негров выросло в многодетных семьях с не слишком любезным и чутким отцом? Да, Майкл не был ни первым, ни последним. Он был единственным. Этим все сказано. И оттого такой колоссальный интерес к его судьбе. И оттого такое внимание к его детству. Которого, по сути, не было. Путь к славе начался слишком рано и отнюдь не по воле самого Майкла. Когда его сверстники гоняли мяч по баскетбольной площадке, ходили в кино, скучали на уроках, бегали за девчонками — словом, спокойно росли и проживали свое детство, Майкл вынужден был играть в семейном ансамбле, колесить с гастролями, записывать пластинки — короче, зарабатывать деньги и славу. То, чем надлежит заниматься уже взрослому человеку, сознательно сделавшему свой выбор, навязали ребенку, по сути, лишив его всякого выбора и всякого детства. Не от этого ли его позднейшее нездоровое пристрастие к детям и детскому образу жизни, когда он выстроил в своем ранчо целый Диснейленд, когда начал приглашать к себе в гости сотни ребятишек и когда поползли слухи о его педофилии. Все эти слухи были впоследствии опровергнуты в ходе судебного разбирательства, все обвинения с Майкла были сняты, но ему все же пришлось выплатить 20 млн долларов отступных семье Джорди Чандлера, обвинившей певца в растлении сына. Бог знает, что там было на самом деле и за что Майкл отдал 20 миллионов, но сам он впоследствии возмущался в одном из интервью: «Почему нельзя разделить свою постель с кем-то? Это одна из самых нежных вещей!» Конечно, никто не возмущается, когда в твоей постели твоя же жена, но когда там же с тобой чужие дети, это как минимум вызывает вопросы. Если Майкл пытался вернуть детство, которым он заплатил за славу, то довольно странным образом. Публика этого не поняла. Наверное, публика поняла бы пьянство, дебоши, увлечения женщинами, может быть, даже наркотиками — все эти атрибуты входят в «джентльменский набор» королей шоу-бизнеса. Но увлечение детьми она не поняла. Не поняла она и увлечение многочисленными пластическими операциями, в ходе которых живой кучерявый негритянский мальчик превратился в страшноватую помесь графа Дракулы, восставшего из гроба, и изнеженной кокаинистки начала ХХ века. И хотя сам Майкл неоднократно объяснял, что все его пластические операции были вызваны нарушениями, разрушившими пигментацию кожи ему не очень верили. Певца подозревали в нарциссизме, в нездоровом эстетизме, в попытке обмануть собственную природу. Публика не понимала, зачем негру осветлять свою кожу, даже по медицинским показаниям. Журналисты злорадствовали, когда Майкл появлялся на публике в повязке или маске на лице — вот, мол, до чего его довели пластические операции, совсем без лица остался. Чего это стоило Майклу, остается только догадываться. Он дорого заплатил за свой успех и бешеную популярность. И в прямом — финансовом смысле — тоже. Долги, оставшиеся после смерти певца, зашкаливают за полмиллиарда долларов. Он задолжал своим адвокатам, своим представителям в суде, своим продюсерам. Черт возьми, он задолжал даже аптеке, в которой покупал все более необходимые ему в последние годы лекарства. Его лондонские концерты, его прощальное турне, которое он намеревался совершить в этом году, было не в последнюю очередь (а, скорее всего, в первую) попыткой поправить финансовое положение и расплатиться с колоссальными долгами. И, наверное, усиленная медикаментозная накачка певца, попытка искусственным путем привести его в надлежащее состояние перед концертами сыграли свою роль. Изношенный организм не выдержал, и сердце остановилось. Естественно ли? Неизвестно. Конечно, смерть в 50 лет всегда выглядит неестественно. И не зря личный врач Майкла исчез сразу после смерти певца. И не зря полные результаты вскрытия до сих пор не обнародованы. И не зря родные Майкла настаивали на повторном вскрытии. Но не забудем: корона раздавливает и более крепких, и более молодых. Особенно корона такого королевства, как шоу-бизнес. Такое впечатление, что Майкл не был по-настоящему счастлив ни одного дня в своей жизни. Неприятности со здоровьем начались сразу же после оглушительного успеха альбома Thriller, разошедшегося тиражом в 65 миллионов копий. Это был пик звездной славы Майкла, который ему не удалось превзойти ни альбомом Bad, ни Dangerous, ни HIStory, ни последним бесславным альбомом Invincible, который готовился шесть лет, но не продержался в чартах и полутора месяцев. А в промежутках между успехами и провалами бесконечные операции, неудачные браки, скандалы, слухи, обвинения, аресты, предательства, долги и все более и более растущее чувство одиночества. «Я один из самых одиноких людей в мире», — написал он в своей автобиографии, и печальный исход всей его жизни может только подтвердить это. И у нового претендента на корону следует сразу же спрашивать: готов ли он поменяться судьбой с Майклом Джексоном? Готов ли он заплатить такую цену за такую славу? Если да, тогда пожалуйста — королевство кривых зеркал вас ждет.
