Крестоносец, перепутавший века
«Стрелы Робин Гуда», «Баллада о доблестном рыцаре Айвенго», «Черная стрела», «Приключения Квентина Дорварда», «Рыцарский замок» — все экранизации рыцарских романов в нашем кино принадлежат режиссеру Сергею ТАРАСОВУ. Свое право показать их в оригинале он отстоял в многочисленных битвах с чиновниками.Хулиган с Патриарших прудовА ведь судьба его, сына боевого генерала, готовила к карьере военного.— Я жил в самом центре Москвы, занимался боксом и в 10 классе был отчаянным хулиганом, — рассказывает Сергей Сергеевич. — Школу окончил с серебряной медалью, а по поведению… Вызвали отца, он и говорит: «Я его в солдаты отдам!Так я попал в военно-воздушную академию Жуковского. Школьников было всего двадцать, остальные — офицеры с фронта. Два года я был солдатом, стал младшим лейтенантом, а с третьего курса демобилизовался и совершенно случайно попал в институт кинематографии, на экономический факультет.— Неожиданный поворот…— Я познакомился с девушкой. Она училась в женской школе на Малой Бронной, любила поэзию — Есенина, Блока. И я стал писать стихи. Евгений Габрилович на экзамене был поражён ими, за которые и принял меня уже на сценарный факультет института кинематографии.— Как же вы из сценариста превратились в режиссёра?— Я посмотрел «Вертикаль», сценарий этого фильма был моим дипломом. Картина мне не понравилась. Если бы не Высоцкий, «Вертикаль» была бы кошмаром, а не кино. И я пошёл на высшие курсы режиссуры.— Наверное, ни один режиссёр не снял столько фильмов про рыцарей. Чем эта тема вас так увлекла?— В 1941 году нас эвакуировали из Москвы в Новосибирск. Жили в развалюхе на окраине. Нас с братом отогревали под брюхом телёнка. Я по вагонам ходил, пел песни нехорошие, чтобы заработать на жизнь себе и семье. Учились в четыре смены, возвращались ночью, боялись бандитов. Впрочем, нас, детей в обносках, они не трогали — жалели. Книга была на всех одна — «Айвенго». Мы её при свете костра читали и переносились в мир рыцарей и прекрасных дам. Так этот мир со мной и остался. Мой дипломный режиссёрский фильм был романтичным — «Белые дюны». Молодые Будрайтис, Наталья Гвоздикова, Андрей Юренев. Белые дюны, белый туман, пляж… Романтическо-печальное одиночество Латвии.Битвы за Высоцкого— Говорят, вы чуть ли не латвийский национальный герой?— Я действительно много там работал. После «Дюн» стал главным редактором объединения «Юность» на «Мосфильме». Юрий Карасик предложил мне за него снять фильм «Петерс» про историю латышских стрелков. Я поехал в Ригу. В итоге Гирт Яковлев за этот фильм получил звание заслуженного артиста Латвии, а я — премию. Латыши предложили снять классическую повесть о рыбаках и любви — «Морские ворота». Я попросил Володю Высоцкого написать к фильму песни, а его друг Анатолий Васильев с Таганки там играл главную роль и должен был их петь. Четыре замечательных песни о кораблях. Я повёз их в Гостелерадио, и Стелла Жданова, красивая и злая как собака дама, продержав меня день в приёмной, сказала: «Высоцкого, молодой человек, на телевидении не будет никогда!» В итоге песни написал Визбор.— Вот оно, начало вашей битвы за песни Высоцкого…— Именно. Фильм получал награды, а я думал: то нельзя, сё нельзя. Ну её, эту современность и политику! Сниму любимое — про рыцарей. Так появился фильм «Стрелы Робин Гуда», шесть баллад для которого написал Высоцкий. Фильм не приняли, потребовали поставить песни Раймонда Паулса, спетые латышскими певцами на плохом русском языке. Уходя из зала, где обсуждался фильм, я так хлопнул дверью, что штукатурка отваливалась. В монтажном цехе в Риге никто не согласился фильм резать, приехала монтажёр из Москвы… Единственная авторская копия фильма сейчас у меня.Наверное, я живу не в «своё» время. Мне бы туда, в Средние века, к благородным рыцарям!Ножка для дивана «Робин Гуд»— Как же вы смогли спасти её? Раньше же все плёнки, не угодившие киноруководству, смывали для извлечения из них драгметаллов?— Украл! Мы с моей монтажёршей тайком вытащили всё по коробочке, спрятали в багажник машины, и я увёз фильм домой. Сейчас использую его как ножку для дивана. Один раз, в 1997‑м, его показали по телевидению, и тогда дочка подарила мне складень — «Робин Гуд» с Высоцким и «Робин Гуд» с Паулсом. Смотри что хочешь!— Чем же закончилась эта история?— Я уехал в Белоруссию — снимать фильм «Встреча на далёком меридиане» с Владиславом и Вацлавом Дворжецкими и Василием Лановым про американского учёного. Его то запрещали, то разрешали, но показали только раз, когда улучшились отношения с Америкой. Этот фильм стал для Владика последним… Потом я снял «Антарктическую повесть» — три серии про полярников. Я всегда любил Джека Лондона, и тема мне была близка.— А где шли съёмки? Правда в Антарктиде?— Вы смеётесь? На Оби сняли несколько планов, а Антарктиду снимали на Финском заливе. И тут потепление — все декорации поплыли. Эту картину тоже не приняли. Тогда на просмотр собрались все герои-полярники. Три серии посмотрели, даже по нужде не выходя из зала. Они-то своим одобрением и спасли фильм. Потом был «Чёрный треугольник» — про знаменитое ограбление патриаршей ризницы.А потом умер Высоцкий. Той ночью мне позвонил один пьяный киноначальник и говорит: «А теперь снимай своего Высоцкого!» В ту ночь я решил вернуть его баллады зрителям. Так появился «Айвенго». Фильм объединили те же герои, что и в «Робин Гуде», и Робин — Борис Хмельницкий. Я вставил туда баллады Высоцкого. Кстати, фильм «Стрелы Робин Гуда» признан национальным достоянием Латвии вместе с фильмами «Театр» и «Долгая дорога в дюнах». Так что я — национальное достояние Латвии, — смеётся режиссёр.— Съёмки многих сцен ваших фильмов проходили на Украине, в Хотинской крепости. До сих пор она популярна у кинематографистов. Чем так привлекает режиссёров?— Так это я её открыл! Мы поехали искать натуру, отсмотрели множество развалин и без надежды поехали в Хотин. Утро, туман, и вдруг из него появилась крепость в лощине. Потрясающий замок! Робин, Айвенго, Квентин — всё снято там! Потом смотрю — и другие стали там снимать!«В „Стрелах Робин Гуда“ не играли любовь, — говорит Тарасов. — Там всё настоящее, и играть ничего не надо. Хмельницкий идёт по полю — и мороз по коже… Это фильм про вас и про меня».
