Кто ответит Псаки?
В средние века, случалось, встретятся две армии в долине и вместо кровопролитной бойни выставляют от каждой по самому сильному бойцу. Какой из них выиграл — та армия и победила. Примерно то же самое можно сделать сейчас и в отношениях США и России: никто стенка на стенку воевать не будет, бои идут в другой плоскости — информационной. Американский воин давно всем известен — Дженнифер Псаки — официальный представитель Госдепа. С нашей стороны тоже есть идеальный кандидат на эту роль. Кто он и нужно ли вообще нам участвовать в битве — порассуждали наши эксперты.Мир не стал хужеМихаил Рыхтик:— Раз пока вся страна в отпуске, я бы тогда поговорил не о конкретных событиях, а о том, что сейчас происходит в мире. Многие говорят, что сейчас крайне непростой период, международные отношения заходят в тупик. Я бы не согласился с этим: обстановка становится такой, какой мы — я имею в виду нашу страну — хотим ее воспринимать.Но это восприятие отличается от того, которое можно было бы назвать объективным.Здесь стоит обратить внимание на тенденции, которые вскоре определят новую картину мира. России нужно расстаться с иллюзией, что писаные нормы международного права так и будут оставаться хребтом международных отношений. Сейчас мы являемся свидетелями того, как англо-саксонская традиция, в основе которой лежит прецедент, становится трендом. Континентальная же традиция становится условностью. Собственно, поэтому так называемые «двойные стандарты» теперь есть норма. Если мы примем это, то уйдут в прошлое истерики, абсурдные комментарии и решения. Уйдут в прошлое обвинения в адрес США: ведь они ведут себя так, как должно вести себя государство, защищающее свои интересы. Нужно не обвинять кого-то в чем-то, а самим четко проговаривать свои интересы и пытаться их защитить любыми доступными способами. Меньше эмоций, меньше истерик, пусть все отдохнут и осознают, что мир хуже не стал, — он стал таким, каким его и представляло большинство российских и зарубежных экспертов: многополярным, трудно-управляемым, и в нем появляется много точек влияния.Сергей КАПТЕРЕВ:Тогда я продолжу. Большинство ученых действительно говорит, что наш мир многополярен. Но с точки зрения физики или математики, многополярная система неустойчива. Самая стабильная система — двухполярная, как это было во время противостояния СССР и США. Неплохой вариант и трехполярной системы: когда один очень сильный, а два других послабее и им приходится объединяться.Сегодня же, на мой взгляд, сложилась такая система: наверху США и Китай, а все остальные — ниже, они выбирают, кого поддерживать из сильных в зависимости от ситуации.Могу доказать свою догадку так: конфликт на Украине возник из-за того, что США и Китай стали бороться между собой за европейские рынки. А проблема вся в том, что Янукович тогда хотел продаться и тем, и другим. Он сначала предложил Крым американцам под военные базы, в то же время съездил в Пекин и предложил китайцам осваивать территорию. В итоге возникла спорная ситуация.На этом фоне выиграла Россия: пока те вели подковерную борьбу, мы просто присоединили Крым. В итоге международное право скукожилось, и поэтому сейчас на первое место снова выходит военная сила, экономическая мощь и, о чем не стоит забывать, информационная составляющая, которая, возможно, станет скоро главным инструментом межполитических отношений.Нужен свой ораторИван Юдинцев:— Поэтому я всегда недоумеваю: почему у нас кого-нибудь не научат говорить так, как умеет это делать Псаки? Нам бы вот тоже такого говоруна, чтобы информационную войну вести!Михаил РЫХТИК:А я вот не понимаю, почему у нас в стране к ней такое внимание, она там 85‑е место занимает в иерархии Госдепа. Просто не показывайте ее — и всё.Иван ЮДИНЦЕВ:Здесь важна не сама госпожа Псаки, а то, что она в своем официальном статусе озвучивает одну и ту же позицию США, регулярно выступает ньюсмейкером, ее заявления подхватывают и транслируют по всему миру.Михаил РЫХТИК:Так вот в нашей стране нужно хотя бы ее «выключить», это же шум. Лучше бы отслеживали реакцию Китая…Иван ЮДИНЦЕВ:Но почему от нас-то никто не выступает и не говорит по пять раз в день с невозмутимым лицом на весь мир, что доказательства собираем, но уверены, что самолет сбили американцы.Михаил РЫХТИК:А зачем ее у нас, в России, всё время показывают? Я уверен, что 143 миллионам моих сограждан абсолютно всё равно, что она говорит, — мы сами придаем ее речам значение. Поэтому и отвечать на ее глупости не стоит.Иван ЮДИНЦЕВ:Стоит! Иначе мы будем проигрывать информационную войну.Михаил РЫХТИК:Если и отвечать, то на американской площадке, а не в России. А Псаки мы сами создали. Пусть она все свои месседжи посылает на американской территории, здесь не нужно.Иван ЮДИНЦЕВ:А нам нужно самим посылать такие же месседжи. Пусть вон Дмитрий Киселев получит статус официального представителя МИДа и говорит всё то, что нужно нам. И его будут показывать во всем мире с частотой Псаки. Если нет-то тогда можно порвать все наши учебники по пиару.Сергей КАПТЕРЕВ:Давайте я выступлю третьей стороной. Мы проигрываем информационную войну потому, что идем в русле повестки, которую формируют США, и не пытаемся ее как-то изменить, даже, наоборот, воспроизводим ее. Поэтому прав и Михаил Иванович, и Иван Васильевич.Иван ЮДИНЦЕВ:Чтобы ее изменить, нам нужен ньюсмейкер. А так, у нас только президент отвечает на выпады американцев, но это не его работа. Вот Дмитрий Киселев, как я говорил, мог бы это делать, имея официальный статус. Он ведь может на одной неделе с уверенностью возмущаться, почему Путин не вводит войска, ведь все этого ждут, а на другой — объяснять, что войска вводить не надо и Путин прав, что не вводит. В общем, он может невозмутимо транслировать ту точку зрения, которая выгодна в данный момент.Михаил РЫХТИК:Нет, я все же считаю, что нечего бисер метать, это не тот уровень.Вцепиться зубамиИван Юдинцев:— Я бы, кстати, снова вернулся к прецеденту. Прецедент выгоден тем, у кого сейчас сила. Поэтому я считаю: международные конвенции хоть и скукоживаются, но следовать им надо. Поэтому, в моем представлении, Россия должна участвовать в укреплении ООН, расширении количества членов и держаться всеми силами за писаное международное право. Мы не настолько сильны, чтобы апеллировать к прецедентам в каком-либо противостоянии. Наша стратегия — объединять вокруг себя, может быть, не самые влиятельные страны, но которые могли бы консолидированно выступить против позиции США. Мы должны не срывать чужие резолюции, а сколачивать свои блоки и продвигать свои резолюции — такая политика конструктивна.Михаил РЫХТИК:Я бы позволил себе не согласиться вот с чем: альтернатива писаному праву — не право сильного, а прецедентное право. Оно подразумевает публичное судебное разбирательство с обоснованием своей позиции. И как известно, в прецедентном праве имеет значение правоприменительная практика. Поэтому нам нужно присутствовать в публичном пространстве. Писаное право же требует наших клерков, которые с 85‑й полки достанут 106‑й том и, найдя там пункт 23, скажут: «Давайте его соблюдать». «Нет, — ответят нам. — Давайте выйдем в публичное пространство, и попробуйте там доказать, что мы должны делать именно так». Правила изменились, и, пока мы это не поймем, так и будем вечно искать эти тома на полках.Нам нужно четко позиционировать себя в публичном пространстве, понимать, что, зачем и для чего мы делаем, доказывать это.
