Лукояновская земля — родина предков патриарха

Местные краеведы давно, а широкая общественность недавно узнали, что ветви рода Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, в миру — Владимира Михайловича Гундяева, уходят в нашу Нижегородскую землю, а именно в Лукояновский район. В августе этого года Владыка Русской православной церкви планирует посетить родину своих предков, к чему его земляки активно готовятся. Ещев прошлом году в Лукояновском народном краеведческом музее была подготовлена новая экспозиция «Лукояновская земля — земля предков патриарха», к открытию которой местными историками была проделана большая поисково-исследовательская работа. Выяснилось, что в Лукоянов, маленький городок Арзамасского в ту пору уезда, семья деда патриарха Василия Степановича и Прасковьи Ивановны (в девичестве Добровитовой) переехала в 1903 году. Их переселение связано с окончанием строительства железнодорожной ветки Нижний Новгород-Ромоданово и открытием крупной станции Лукоянов. Новому депо требовались специалисты-железнодорожники, одним из которых был и Василий Гундяев. Опытного машиниста-механика, которому доверяли вождение литерных поездов, перевели со станции Оброчное, принадлежащей ныне республике Мордовия. Казенная квартира семьи Гундяевых, в которой воспитывалось семеро детей и приемная девочка-сиротка, как выяснили краеведы, располагалась в одном из специально построенных одноэтажных домов, слева от депо. В 40‑е годы их разобрали и перенесли на улицу Ухтомского, а вот куда именно, сейчас, по прошествии лет, выяснить, скорее всего, уже не удастся. Участники журналистского кружка, действующей при городской школе № 2 (бывшей железнодорожной), отыскали в архивах районного загса Книгу записей регистрации Храма Покрова Богородицы за 1905 год, а в ней запись о крещении «младенца женского пола Марии». Крестным ее записан Степан Трофимыч Гундяев, житель села Оброчное — скорее всего, это прадед Кирилла. В этом же соборе в 1907 году крестили и Михаила — отца будущего владыки. Делегация лукояновцев съездила в Оброчное, где сохранился дом семьи Гундяевых и где на сельском кладбище покоится прах Василия Степановича, служившего до своей смерти в местном храме. Интересно, что фамилия Гундяевых не встречается и в тех краях. Патриарх в одном из своих интервью говорил, что его род по дедовой линии пошел из Астрахани, а в вышеназванной церковной книге Степан Трофимыч значится как «крестьянин из Оброчного». Как семья попала в уезд, исследователям еще предстоит выяснить. Но вернемся к лукояновскому периоду жизни Гундяевых. Учащиеся школы № 2 отыскали интересную фотографию, на которой запечатлен первый состав служащих депо Лукоянов, первым слева в третьем ряду помещен подписанный медальон В. С. Гундяева. По запискам старожила А. И. Поха, учившегося вместе с Михаилом, семья Гундяевых была очень гостеприимной и религиозной. Детям прививалась набожность и любовь к молитве. После революции и начала гонений на православную церковь Василий Степанович объединил верующих рабочих лукояновского депо в так называемую «церковную двадцатку» при соборе Тихоновского женского монастыря. Известно, что В. С. Гундяев с братом содержали маленькую свечную мастерскую. В 1920 году в Лукоянов приехал П. П. Покрышкин — академик архитектуры, основоположник научной реставрации культовых памятников, посвятивший последние годы своей жизни Лукояновскому монастырю и борьбе с обновленчеством Веры Христовой. На этой почве они и сдружились с Гундяевым. Но прожил Павел Петрович в Лукоянове недолго — через два года он тяжело заболел и умер. Хоронили Покрышкина верующие железнодорожники во главе с Гундяевым на собственноручно собранныесредства в будний день, не выйдя на работу. После чего в местной газете появилась статья «О фанатике машинисте Василии Гундяеве», а вскоре Василий Степанович был арестован, осужден и сослан на несколько лет на Соловки. Вторично он был осужден в 1931 году за то, что энергично противодействовал закрытию монастыря в городе, ставшем родным. Чтобы защитить лукояновские храмы он неоднократно ездил в Москву, даже встречался с Калининым. Ему выпала участь пройти сорок шесть тюрем и лагерей, семь ссылок. А после освобождения, уже в хрущевские времена, Василий Степанович принял в Башкирии священный сан — спустя восемь лет после того, как в год своего сорокалетия стал иереем его сын Михаил, в свой черед прошедший через пересылки и колымские лагеря, голодную ленинградскую блокаду и героическую оборону города. Но это уже отдельная история. По теме:Ни Соловки, ни Колыма не сломили этот род Митрополит Кирилл — почетный гражданин Лукояновскогорайона