Любить – значит чувствовать боль
С режиссером, автором картин «Холодное лето пятьдесят третьего», «Михайло Ломоносов», «Русский бунт», «Доктор Живаго» и многих других Александром Прошкиным встретились на международном фестивале фильмов о правах человека «Сталкер», который не первый раз уже проходил в Нижнем Новгороде весной нынешнего года. В программу этого фестиваля, по словам Александра Анатольевича, отбираются фильмы, обращенные к человеческой душе. Поэтому у зрителей, уставших от пустоты, жестокости и развлекательной направленности современного кинематографа, «Сталкер» вызывает искреннюю заинтересованность. В этот раз нижегородцев задел за живое и сильно взволновал фильм молодого кинорежиссера Ларисы Садиловой «Сынок» с Виктором Сухоруковым в главной роли. После просмотра зрители долго не отпускали режиссера и буквально забросали вопросами. Но настоящим событием фестиваля «Сталкер-2010» в Нижнем Новгороде стал новый фильм А. А. Прошкина «Чудо», после которого и состоялась беседа с его создателем. Мистика или реальность? В основе сценария Юрия Арабова к картине «Чудо» — история, которая произошла 1956 году в Самаре (тогда Куйбышеве). Эта история, которую долгие годы верующие люди передавали из уст в уста, а власть предержащие пытались во что бы то ни стало засекретить, известна в православной литературе как «стояние Зои». В советской глубинке девушка (в фильме ее зовут Василиса) поджидала возлюбленного Николая на свой день рождения. По этому случаю она организовала вечеринку, на которую пригласила друзей. У ее верующей матери в доме находилась икона св. Николая. Мало того, что девушка выгналамать на улицу, чтобы не мешала веселиться, так в пьяном угаре она схватила икону Николая-угодника и пустилась с ней в пляс. И вдруг замерла как столб. Мышцы ее окаменели так, что сдвинуть с места Василису стало невозможно. Приятели в ужасе разбежались из избы, а девушка так и простояла 128 дней до самой Пасхи. При этом сердце ее билось, и она дышала. Дом оцепила милиция. Произошедшее было объявлено провокацией мракобесных сектантов, для разоблачения которой в город из областной газеты был командирован журналист. Тот самый Николай (Константин Хабенский), которого дожидалась героиня. Чиновник по делам религии (Сергей Маковецкий) по долгу службы делал все, чтобы не подпустить людей к проклятому дому, дезинформировал журналиста и общественность, так как боялся последствий, но сам втайне крестился. В свершившееся чудо не верил даже местный священник (Виктор Шамиров). Он считал его плодом воображения местных старух и прочел в храме проповедь для прихожан, написанную уполномоченным по делам религии. Встретился в картине с чудом и главный представитель власти тех лет Никита Сергеевич Хрущев (Александр Потапов). Он-то и разрешил затянувшуюся и всех так озадачившую ситуацию в маленьком провинциальном городке.Незаживающая рана На 31‑м Московском международном кинофестивале летом прошлого года фильм Александра Прошкина «Чудо» был показан в основном конкурсе и удостоился специального приза жюри. Состоялся показ этой картины и в рамках 7‑й Недели русского кино в Париже, где она вызвала большой интерес у французов и русских парижан. А встречу с нижегородскими зрителями Александр Анатольевич начал с воспоминаний о том, что свой предыдущий фильм «Живи и помни» по повести Валентина Распутина он снимал в нашей области, на Ветлуге. — Душою я давно нижегородец, — сказал режиссер. — К сожалению, Нижегородчина осталась незаживающей раной в моем сердце. Выбирая натуру для съёмок фильма «Живи и помни», мы проехали по многим нижегородским деревням. Картина ужасающая! Поля заросли, люди остались без работы. Их пытаются занять на рубке леса. Но инстинкт крестьян — выращивать, созидать. А уничтожать лес — совершенно другой инстинкт: разрушительный. Поэтому они плохо делают эту работу. Живут в потрясающе красивом крае, но в страшной нищете и обреченности. Диву даешься, как только людям там еще удается сохранять в душе необыкновенную доброту! Мы снимали в своем фильме простых жителей, глухомань. После окончания съемок я два года пытался бить в набат по поводу состояния современной деревни — мне вежливо аплодировали, и на этом все кончалось. А ведь состояние это трагическое! Лишившись деревни, мы не только лишимся своих корней, но и огромного пласта нашей культуры. Поэтому меня потрясает абсолютное равнодушие власти и интеллигенции к этой проблеме. Если бы государство или то, что у нас весьма условно называется «элитой», было заинтересовано, как говорил Михайло Ломоносов, в сохранении народа российского, то нашли бы способ, как помочь деревне. А все смотрят на гибель крестьянства как на уже свершившийся факт. К сожалению, не остается у нас почти интеллигенции в русском понимании этого слова, как некоего слоя людей, которым стыдно, которые понимают, что они должны что-то сделать, чтобы ситуация изменилась к лучшему: что-то написать, крикнуть, дать денег, составить программу. В последнее время мне иногда говорят: «Вы не любите русский народ!» Но любить — это не просто произносить высокие слова или снимать фильмы о красивых взаимоотношениях между мужчинами и женщинами. Любить — это, значит, чувствовать боль. — Скорее всего, чтобы пробудить национальное самосознание россиян, вы и снимаете свои исторические фильмы? — На мой взгляд, исторических картин вообще не бывает. Каждый фильм — это всегда взгляд сегодняшнего дня и во имя сегодняшнего дня. Каждый из нас, по сути, снимает одну картину — про свое чувство Родины. Оно формируется на генетическом уровне. Главное — изменение человека — Александр Анатольевич, что побудило вас снять «Чудо»? — Мы обратились к этой теме потому, что чудо играет очень важную роль в нашем сознании: это очень мощный толчок, момент внутреннего пробуждения, когда человек обращает взгляд внутрь себя. У каждого из нас может быть свое чудо — это какой-то случай, встреча, событие, любовь. То есть все то, что мы не можем объяснить, и что кажется нам совершенно неожиданным. Именно в такие моменты людипересматривают свою жизнь, принимают подчас поворотные решения в своей судьбе. Поэтому для меня в картине было важным не реконструировать события, а показать, как разные персонажи реагируют на необычное событие, что с ними происходит, показать главное влияние чуда — изменение человека. В нашей картине даже с людьми, которые не верят в чудо, все равно происходят изменения. Ведь речь у нас идет не столько о вере, сколько о нравственности. А в реальности беда заключается в том, что, несмотря на то, что чудо оказывает сильное воздействие на нас, мы, в силу инерции, это быстро забываем. Не извлекаем никаких уроков, не понимаем, что это указующий перст, что это подсказка свыше о том, что дальше жить так, как живем, нельзя, а необходимо измениться. Живем, не особенно задумываясь о своих поступках и оправдываясь тем, что все так живут. И только тогда, когда происходит нечто из ряда вон выходящее, мы задаемся вопросом: а может, Бог есть и надо отвечать за свои дела? Бог — это ведь не только любовь и всепрощение, но и страх. А из нашего существования исчезли такие понятия, как богобоязнь, боязнь преступить. Сейчас можно часами смотреть телевизор и ни разу не услышать слово — совесть. Это вообще вышедшее из обращения сегодня понятие. Поэтому для героев моего фильма экстраординарным событием, заставившим пересмотреть свою жизнь, и стал случай с девушкой и иконой. ‑Для вас лично, что такое чудо? — Чудо — это очень широкое понятие, априори предполагающее божественность. Понятие, несущее свет. Но это не всегда так. Потому что бывает и чудо-предостережение. Чернобыль, скажем, — пример такого страшного предостережения. Казалось бы, после случившегося там мы должны были очень сильно измениться. Но, как видите, не очень-то меняемся. Или еще один пример — сейчас кризис, нужно что-то существенно менять, а общество у нас словно стало глухим. Россия не может себя прокормить. Единственная страна, где из-за кризиса все дорожает, хотя во всем мире дешевеет. Мы ничего не производим, поля заросли, люди спиваются. «Чудо» мы снимали в Туле, где знаменитый металлургический завод, которому 113 лет, остановлен! Работы там нет, а что людям делать, куда их девать?.. — В чем, как вам кажется, основные проблемы нашей жизни? — Много вранья. Врут все. Все у нас привыкли пенять на власть. А ведь власть, если разобраться, — это продолжение нас самих. Россияне совершенно не в состоянии договориться друг с другом. Нигде, даже в собственном подъезде или в семье, и никогда. На мой взгляд, неспособность к самоорганизации — самая трагическая наша черта. Нам всегда нужно, чтобы кто-то был сверху и все объяснял, делил, решал. А сами-то мы что? Люди созданы для того, чтобы быть счастливыми. А для этого им нужно уничтожить в себе, в наших генах постоянно присутствующие атавизмы гражданской войны, постоянное деление на красных и белых, на ваших и наших. Мы до сих пор не являемся единым народом. Актер — это диагноз — Как вы выбирали актеров для своего фильма, и как вам с ними работалось? — Актер — это не профессия, это диагноз. А моя задача, как режиссера, — через роль показать масштаб личности актера. Если есть этот масштаб, тогда он задевает зрителя. Много талантливых исполнителей, попадая в молотилку телевидения, сильно деформируются. Ведь публика привыкает воспринимать только одно состояние актера, которое ей нравится. К сожалению, большинство из нас в последнее время имеет дело со слабой драматургией — актерам негде реализоваться, хотя потенцииу многих из них колоссальные. Нам в этом смысле повезло со сценарием Юрия Арабова. Ведь он человек с мессианской задачей в искусстве и говорит о самых важных вещах для каждого из нас, о существе нашей жизни, ее духовном смысле. Что касается, например, Хабенского, сыгравшего в нашем фильме одну из главных ролей, то он интеллигентный, тонкий человек и очень закрытый. На мой взгляд, в «Чуде» он сыграл что-то про себя. Когда мне кажется, что я увидел что-то новое в актере, то получаю необъяснимую радость. С Маковецким я уже не первый раз работал, и в каждой картине он играет совершенно разных людей. С ним можно делать очень смелые вещи. А в целом для меня в этом фильме, как, впрочем, и всегда, важно было собрать компанию личностей, чтобы их столкновение вызывало интерес у публики. В «Чуде», мне казалось, только на главную роль нельзя было брать актрису, которую хоть кто-нибудь когда-нибудь видел. Поэтому мы и нашли никому еще неизвестную Машу Бурову. — Как вам кажется: сложится прокатная судьба вашего фильма? — Я хотел бы, чтобы у человека, уходящего из кинотеатра после «Чуда», что-то свербило в душе, и он мог примерить свой образ жизни с судьбами наших героев, заглянуть в себя. Если это в какой-то степени произойдет, то для меня будет большой радостью. Но, скорее всего, фильм пройдет и будет забыт через неделю. Во-первых, потому что кинотеатры посещают тинейджеры и молодые люди до 27 лет, которые приходят туда, чтобы «не напрягаться». Они хотят веселиться, хотят, чтобы их щипали, пугали, развлекали. В соответствии с этим строится политика нашего проката и продюсеров. Людям эту гламурную «культуру» навязывают: это рынок, это происходило во всем мире. Но там уже переболели этим. К тому же и телевидение сейчас из несчастий и крови сделало развлечение. А это очень опасная вещь, которая деформирует сознание, особенно у молодых людей. Обнадеживает, правда, что молодежь у нас разная, и мои фильмы смотрят серьезные парни и девушки.
