Малевать и разживлять
Участь человека, оставшегося в одночасье без работы, может постигнуть всякого. Даже тех, кто, кажется, твердо стоит на ступенях карьеры. Тех, кто причастен к рождению красоты. Хотя, когда сворачиваются целые производства, тут уж не до лояльности к работникам любого профиля. Так, собственно, и случилось несколько лет назад с художницей Натальей Смирновой. Но начнем с истории более давней. Двенадцатилетней девчонкой Наташа сама пришла в кружок заниматься живописью. Что ее подтолкнуло, какие притяжения сработали, она и сама не поймет до сих пор. «В то время все дети должны были, кроме школы, заниматься в кружках и секциях», — объясняет сейчас свой порыв Наталья Павловна. Но, как мне кажется, было еще вот что. За семь лет до обнаружения в себе тяги к рисованию, пятилетняя девочка перенесла тяжелейшую ангину и почти перестала слышать. Родители и врачи долго бились над проблемой, но тщетно — одним чувством у дочки стало меньше. А, как известно, в таких случаях обостряются другие чувства. Так это или нет, занималась она в кружке прилежно, ученицей оказалась способной и сразу же после девятого класса отправилась работать на всемирно известную фабрику Городецкой росписи. Приняли ее художницей третьего разряда, квалификация постепенно доросла до пятого. Работы в то время «было столько, что продукцию иногда приходилось брать домой размалевывать, на работе не успевали делать», вспоминает Наталья Смирнова. Слово «малевать» художница употребляет с завидным упорством: не рисовать, не писать, а именно малевать, а потом разживлять намалеванное. Оказывается, разживлять — это рисовать те самые тонкие белые дугообразные линии по красным, коричневым, фиолетовым и другим намалеванным пятнам, что и делает роспись по дереву особенно нарядной, именно городецкой. Несмотря на всю красоту деревянных изделий с кружевами из краски, кризис коснулся и этой отрасли. Нет, фабрику не закрыли, просто заказов стало настолько мало, что работницы «год ездили на работу как на прогулку». Потом год на учете в службе занятости простояла Наталья Смирнова, три года уборщицей проработала, по здоровью уволилась и вот уже пять лет самостоятельно сдувает пыль с трудовой книжки. — Нет, я не безработная, — парирует Смирнова. — Я надомница. Муж лобзик купил, теперь заготовки разделочных досок и пирожниц сам вырезает, покупать не надо. Краски беру самые дорогие, они яркие, и малевать ими лучше. Все делаю вот здесь. (Разговор проходил на втором этаже кирпичного пристроя к деревянному дому. — Авт.азговор проходил на втором этаже недавно отсроенног пристроядосок и пирожниц сам вырезает, покупать не надо. ыль с трудовой кни) Покрываю лаком тоже здесь. Мастерская у меня это. Продукцию свою продаю в «Городе мастеров», там мне прилавок выделили. Туристы на теплоходах приезжают, обязательно что-нибудь купят. А так, меня на всякие мероприятия приглашают. Не жалуюсь. На День города в эту субботу готовлюсь. На улице Рублева нас с мужем можно будет увидеть. У нас же пасека есть, фруктовый сад, огородик. Вот с медом Ростислава Павловича на День города и зовут каждый год. Все своим трудом достается, а дом нам его бабушка подарила. Родители помогают по мере сил. И тут в мастерскую впорхнуло прелестное создание с котенком на плече. — Здравствуйте! А у нас еще черепаха есть, собака, кошка и кролики, — защебетала девчушка. — А вы из газеты? — Катя у нас очень смышленая, отличница, — прокомментировала реплику дочери Наталья Павловна. — В свои двенадцать лет у нее уже столько грамот и дипломов из обычной школы есть — не каждый взрослый может похвастаться. И в художественной школе успехи тоже имеются, хотя и ходит туда второй год. Яблочко от яблони недалеко падает! Наталья Павловна рассказала, что и младшая дочь Маргарита в свои пять лет уже подходит к столу и пытается помочь в меру своих сил в малевании, но в танцевальном кружке у нее получается лучше. Конечно же, мама желает лучшей участи своим дочерям, уверена, что они достигнут своих вершин обязательно, но свою жизнь без Городецкой росписи не мыслит. Даже готова вернуться на фабрику, если дадут нормальную зарплату, а не «пять тысяч». Но пока… — Муж к моим занятиям относится прекрасно, говорит постоянно: «Что тебе надо, Наталья, выпилю, выпилю все, что скажешь». Так что буду малевать, пока руки кисть держать смогут. Красиво же это.
