Мама — бабушка
По возрасту Тамара Павловна Вдовина 7‑летней Танюшке в бабушки годится, а на самом деле — мама. Не родная, конечно. В 50 лет уже не рожают. Когда погиб их единственный взрослый сын, Вдовины девчушку из детдома взяли. Сначала сомневались, разрешат ли в их-то возрасте опекунами стать. Разрешили. И фотографию Танюшкину сразу показали. Подумайте, мол. А на фотографии той и личика не разглядишь. Но Вдовины сразу согласились. В Дом ребенка поехали, познакомились. Потом три месяца все выходные здесь, с Танюшкой, проводили, а в конце мая, когда все документы готовы были, навсегда ее домой забрали. — Иные до сих пор понять не могут, зачем мы это сделали, — рассказывает Тамара Павловна. — Мол, и годков немало, и внук родной под боком — есть кого холить и лелеять. Так-то оно так. Никитка, действительно, до сих пор живет, можно сказать, на два дома, но в основном с нами — молодые-то развелись, когда он еще совсем крохой был. Но ведь мы ему не родители. Захочет — к маме своей переедет. А мне, как представила, что старость вдвоем коротать будем, даже страшно стало. И так захотелось девочку — милую, ласковую, чтоб подросла и подружкой мне стала. Так вот и получилось, что по годам мы с мужем вроде уж на финишную прямую вышли, но пришлось «второе дыхание» включать».Вот уже год как жизнь Тамары Павловны на старые, подзабытые круги своя вернулась. С работы она теперь не знает другой дороги, как за Танюшкой — сначала в детский садик, а ныне уже из школы забирать будет. И, подсаживаясь к телевизору, опять «малышовые» передачи в программе ищет, и книжки дочке подсовывает — радуется, что та читать любит. А еще заранее переживает, сможет ли будущей гимназистке соответствовать. Чтоб не утратить авторитета, придется, видно, и память встряхнуть, и много чему новому научиться. Наверняка, знает одно — замшеть в своих представлениях о мире ей вряд ли удастся. Вот только б дочке ума-разума хватило. Гимназия все же. — Как Танюшка к новому дому привыкала? По-разному, — улыбается Тамара Павловна. — Первое время сосисок наесться не могла, потом картошки жареной каждый день просить стала. А теперь уж ничего не хочет. Уговариваю ее котлетку съесть домашнюю, а она мне: «Лучше поджарь магазинную». Конечно, и игрушек, и нарядов мы ей с мужем накупили. На старости лет довелось испытать, как приятно девчонку наряжать. С мальчишками-то все по-другому. Они на тряпки внимания не обращают. А сказать, что я к Танюшке привыкла, мало. Души в дочке не чаю. Она будто свет с собой принесла. Такая жалостливая, ласковая. Бывает, сына вспомню, всплакну, она сразу на шею ко мне кидается: «Не плачь, мамочка». Хотя, честно сказать, когда Танюшка рядом, мне слезу некогда пустить — она то смеется, то спрашивает о чем-то, то уроками мы с ней занимаемся (нынче целый год на подготовительные курсы при школе ходила). В общем, время как один миг пролетает. И непременно сто раз на день скажет: «Ты у меня, мамочка, самая лучшая. К бабушке (маме моей) в деревню приехала и тоже давай меня нахваливать. Бабушка ей и говорит: «Да знаю, что мама у тебя хорошая, хоть и неродная». А Танюшка на дыбы: «Как это неродная?» Когда мама мне об этом рассказала, я, знаете, о чем подумала: «Она ведь действительно мне роднее родной. На работе мои руки нужны, профессиональные навыки, мужу — забота, уход, а Танюшке все сразу — и ум, и руки, и доброта моя, и даже выражение глаз. Рассказывая о Танюшке, мояоя собеседница буквально светилась, а я, слушая ее, кажется, начинала понимать, почему так быстро сблизились немолодая женщина и девчонка-несмышленыш. У мамы есть еще силы удивляться тому, что удивляет дочку, да и радуются они многому одинаково, а Танюшка эту мамину заинтересованность чувствует, и душа ее сама навстречу спешит. Дай бог, чтоб не утратилось это взаимопонимание, когда они с мужем состарятся, и все чаще будет ощущаться слишком разный жизненный опыт, а у дочки появятся другие советчики, да и знать она будет столько, сколько маме ее и мыслью не обнять. Сегодня супруги Вдовины об этом, конечно, еще не думают. Хочется подольше в лучах счастливых детских глаз погреться. Хотя с некоторыми трудностями им уже пришлось столкнуться. Первой проблемой стал Никита. Часть бабушкиного и дедушкиного внимания само собой к Танюшке перешла, да и игрушки теперь нужны уже двоим, а кавалеру хоть и десять лет, но вести себя с учетом интересов дамы у него не всегда получается. Что прикажете маме — бабушке делать, если и внук не очень-то велик, и дочка не так уж мала? Наверное, только ждать, когда подрастут и ревность сама собой пройдет. Второй проблемой стала сама Танюшка. Боится Тамара Павловна испортить ее своей неугомонной любовью. С одной стороны, радостно видеть дочку цветущей, благополучной, красиво одетой, всем довольной, с другой — боязно стать потатчицей всех ее детских капризов. Танюшка-то подрастать начинает, а вместе с ней и аппетиты ее потребительские. Значит, пора думать, как аппетиты эти разумными рамками ограничить. «Пока не получается», — честно признается Тамара Павловна, поэтому между двумя этими крайностями любви и мечусь. Беспокоит и другое: что это чудо с бантиками нам дало, понятно, а вот что дочка от нас может взять. Хочется ведь до ума довести девчонку — чтоб и выучилась, и человеком хорошим стала. С одной стороны, радостно наблюдать, как она растет, а с другой тревожно. Какие «подводные камни» всплывут, когда она подростком станет? Душа-то ее ведь без нас закладывалась, и из каких кирпичиков — не знаем. Что настырная, уже сейчас видно, но пока удается договариваться. Так что и радостей, и тревог хватает. И все равно не жалею, что Танюшку взяла. Благодаря ей я в свои 52 еще открытия делаю. Какие? Ну, например, что девчонки душой взрослеют быстрее, чем мальчишки, поэтому, наверное, свои тревоги женские я от нее уже утаить не могу. Умишко еще не окреп, а сердечко чуткое все воспринять готово». Стесняется ли Тамара Павловна, когда Танюшка ее, уже немолодую, при всех мамой называет. Наверное. Особенно когда в школу приходит и с настоящими, совсем «зелеными» мамами общается. И честно признается: «Если Танюшка подрастет и захочется ей меня не мамой, а бабушкой звать, я возражать не будут. А может, и настоящей бабушкой еще раз успею побыть. Вырастет моя красавица, замуж выйдет, внуков мне народит, и будем мы с ней как две подружки обо всем друг дружке рассказывать». P.S. Увы, в семейном альбоме Вдовиных нет умилительной рожицы крохотной Танюшки, к примеру, годовалой, с бантом — пропеллером, на почти безволосым темечке. Зато есть фото ее нынешней — красавицы и умницы, у бабушки на даче. А вот мама ее фотографироваться, увы, не любит.
