Матросские ботинки
«Недавно вышел сборник стихов Виталия Тюсова «Слеза и песня». О судьбе и творчествеэтого незаурядного человека есть резон поговорить отдельно. Но сегодня о другом. Перелистывая этот сборник, я вспомнил, что у меня хранится ранее еще не публиковавшийся рассказ Виталия Тюсова. Перечитал и невольно подумал: «Как порадовался бы автор тому, что город, о котором он так тепло написал, снова стал нашим, российским. Вы, наверное, уже догадались, что речь о Севастополе. А название рассказа говорит само за себя. Владимир Логинов.»Израненный, но живойСразу после войны судьба подарила мне возможность побывать в двух городах-героях — Сталинграде и Севастополе. В Севастополе мы, студенты Горьковского водного института, каждое лето проходили военно-морскую практику.В отличие от своего речного собрата моряк-Севастополь был хоть и израненный, но живой. Здесь вполне можно было различить и улицы, и переулки, и площади. И вообще город жил: сотни людей повсюду старательно убирали развалины, чистили улицы, восстанавливали дома. Каково же было мое удивление, когда среди тех, кто убирал, чистил и восстанавливал, я встретил и своих земляков, посланцев далекой Вачи. Оказалось, закончив в родном поселке ФЗУ и получив строительные специальности, Сережка Викулов, Володька и Мишка Лычаговы и их друзья приехали восстанавливать южную морскую крепость страны. Восторгу от неожиданной встречи не было конца. Нырнув на Графской площади по крутому трапу в «Массандру» — подземный флотский кабачок, мы пили многолетнее таврическое вино, «закусывая» тостами во славу русского флота и Родины — большой и малой, вспоминали наше безлесное приовражное Алтунино.Свои же предатели— А как сохранилось «многолетнее таврическое» в городе, если он не раз переходил из рук в руки? — допекали мы изрядно захмелевших соседей по столику, участников боев за город.— Как? Да очень просто. Немцы рукопашного боя с матом очень боялись, а мы смело шли и каждый раз отбивали винное хранилище. Нам это было выгодно, потому что за каждый такой «отбой» по «бочке навыкат» получали.Мы с земляками тоже до самого позднего ходили «врукопашную». Но силы были неравны. Таврическое свалило нас с ног. Проснулся я утром следующего дня, однако звезд в пробитой снарядами крыше почему-то не было видно. Вскоре понял, что лежу не на нарах учебного отряда, а в каземате городской флотской комендатуры. А главное, предали-то меня свои же ближние.Дело в том, что на время практики нас зачисляли в штат Черноморского флота, и, как все штатники, мы тоже по очереди ходили в самоволку. А в этот раз друзья мне тайно хранимые для такого случая гражданские брюки и рубашку дали, а ботинок почему-то не нашлось.— Надень матросские, — посоветовали ребята. — Кто там в ночи разберет.Но не тут-то было. Севастополь хоть и закрытый город, но флотские патрули там с открытыми глазами ходят. Так и случилось: свои же ботинки меня и предали.В двух шагах от смертиВообще-то я на своих «предателей» не в обиде. Они мне и город показали, и в «Массандру» дорогу нашли, и с земляками помогли встретиться, и даже от смерти спасли.А дело было так. Килен-балка под Сапун-горой, куда мы шли на стрельбище, была доверху заполнена горелой вражеской бронетехникой. Когда армада немецких танков ринулась на город, этот глубокий овраг с почти отвесными стенами сыграл роль противотанкового рва. Забравшись на пригорок, танки переваливались и падали на дно балки. Их свалка напоминала свалку горелых вагонов трех поездов с ранеными, которые немцы, отступая, спустили с крутого берега северной бухты в море.По узкой тропе Килен-балки мы шли один за другим, следуя строгому приказу «Ни шагу назад!» А кругом было столько всего привлекательного! Так хотелось залезть в танк и поработать педалями управления. Или покрутить прощальную рамку самоходки, или посмотреть, чем немецкая граната от нашей отличается. Но приказ есть приказ. Когда же дошли до полигона и начались стрельбы, контроль со стороны комвзвода и старшины несколько ослаб, и мы как шалунишки решились-таки удовлетворить свое любопытство. И напрасно. Один из нас в результате живым в Горький так и не вернулся. Когда взорвалась граната в его руке, мои «предатели» мирно сидели по соседству за броней танка. Так что отделались легким испугом. За то им и спасибо.
