Матрёшкины дворы
Побывать в Вознесенском районе да не заглянуть в Полх-Майдан– село, знаменитое на всю Россию своими матрешками? Ну уж нет! Никак нельзяобойти место, где живут мастеровые люди.Игрушечное село…Широкие – не по сельским меркам – улицы. Дома добротные,прямо терема. Только удивляемся: вместо палисадников – пирамиды заготовленныхстволов липы. Заглядываемся на белоснежный храм: зайти бы в открытую дверь.Говорят, церковь в Полховском Майдане – одна из двух в районе – действовала вовсе времена. Отстояли жители. А вот и они: женщины на остановке наперебойподсказывают, как проехать. Дороги-то здесь – беда. Застрянет машина – и топайтогда по грязи на каблуках.В дом к Кадамовым не стучимся: дверь нараспашку. Веселаяхозяйка Нина Ивановна уже приготовилась к «показательному выступлению»:матрешки на столе, кисточка в руках. С любопытством поглядывают на приезжихсыновья Александр и Сергей – парни- красавцы, русские богатыри. А мы просимнемного застеснявшегося хозяина Сергея Михайловича начать с токарни.В полутемном дворовом закутке, который онполушутя-полусерьезно называет тюрьмой, два токарных станка, гора золотистойстружки и «стулья» – напиленные липовые заготовки. Сергей включает станок. Ичерез несколько минут две половинки «белья» – нераскрашенной матрешки – готовы.За день, говорит, по 20 – 30 штук натачивает. Да сыновья еще. С 8 – 9 лет (достанка не дотягивались – подставки под ноги ставили) мальчишки трудятся – таковздесь уклад.Почём «бельё»?Возвращаемся в дом. Нина берет матрешку в сиреневомсарафане:– Вилюльки сейчас наведем.– Что-что?– Воланчики, – улыбается. – У нас по-своему говорят. Нечердак, а истопка, тяпка – копаница, усадьба – горженик.А вот задорным словцом «турурушки» (тарарушки) игрушкиназывают в округе. Майданцы же зовут просто сувенирами. Не отрываясь от дела,Нина рассказывает, как начала красить в первом классе. Раньше игрушкикрахмалили да анилиновыми красками разрисовывали, теперь только гуашь и акрил.И личико не пером, а гелевой ручкой наводят. Потом кукол сушат и покрываютлаком.– У каждой художницы свой почерк, – говорит. – Тут попалисьв каталоге магнитики «божьи коровки», Китай. Смотрю: это же из наших краев!Даже позвонила в Москву, убрали страну-производителя.Хочу спросить, куда сбывают продукцию, как в дом заглядываетженщина, приносит заказ.– Перекупщики, – объясняет хозяйка. – Везут в Москву, нанаших игрушках живут. Сами судите: раскрашенная матрешка – 100 рублей, «белье»– 40. А ведь липа – 20 – 30 тысяч рублей машина, на год три надо, если среднюю матрешкуточить. Два года сохнет, в отходы сколько пойдет. Вот и берем кредиты.Зорька алаяСпрос на игрушку рождает рынок. Перекупщик, не всегдаобладающий вкусом, диктует заказ. И ту самую узнаваемую полх-майданскуюматрешку берет неохотно. Исконную яркую игрушку увидели мы не в Майдане, а врайонном Центре народных ремесел да в Вознесенском краеведческом музее, гдечтут традиции.– У нашей матрешки – особенная роспись, – говорит директормузея Елена Сазонова. – Сарафан украшает шестилистник дикой розы – шиповника. Аеще деревенские пейзажи с алыми зорями, водами. Красочный колорит.Вот она, история коллективного промысла, возникшего в началеXX века. Начиная от артели до производственного объединения«Полховско-Майданская роспись». Там трудились 500 человек, из них только 200художниц. 250 наименований изделий, которые отправлялись и на экспорт. А ещемножество экспериментальных, сделанных в единственном числе.На полках поблекшие (анилиновая краска выгорает) грибки,коты-копилки, шкатулки. Улыбаюсь, вспоминая, как такими же играли в детстве ссестренкой. Промысел славен целыми династиями: Авдюковы, Масягины, Полины. Нашгазетный десант, как и другие туристы, приезжающие в том числе из Мексики,Китая, Америки, Японии (родины матрешки), восхищается эксклюзивом. Не чудо лишестидесятиместная матрешка, нераскрашенная и нелаченная, поскольку точеноедерево как бумага? А краснощекая матрешка-футляр (та, в которую вкладывают всеостальные) ростом с первоклассника!Сможешь точить – женись!Но за дарящей радость матрешкой стоит невеселый труд.Древесная пыль забивает легкие, пилой можно палец оттяпать, от напряжения приросписи болит спина. Может, и поэтому местные ребятишки не играют в своитурурушки? Но село матрешкой держится. Как обмолвилась Нина Кадамова, «ремеслоу нас в крови, без него не можем». Промысел стараются хранить всячески.Забавную историю поведали. Посватался к майданочке парень из другого села, ародители ему условие: «Сможешь точить – женись!» Так парень через месяц изтокарни с бородой вышел. Любовь доказал и на свадьбу заработал.Непростые отношения всегда были у полх-майданцев с властью.Прежде в колхозе мало кто из них работал, а жили побогаче других в районе. Их,спешащих с мешками игрушек на базар, отлавливали милиционеры. В непростыеперестроечные времена вольнолюбивый майданский люд не бастовал: мужчины шли втокарню, женщины брались за кисточку. Сегодня частное предпринимательствоприветствуется. Но все ли налоги платят? Да еще если государство непомерныйпроцент заламывает. Может, и поэтому в богатом селе в последнюю очередьпроведут газ, почта ютится в вагончике, а детсада никогда не было?Но, как ни крути, именно матрешка – визитка не толькоПолх-Майдана. Она красуется и на гербе района. А главное богатство игрушечногосела – крепко стоящие на ногах гостеприимные люди и хранимый ими самобытныйпромысел, доставшийся от отцов и дедов в наследство.
