«Между Сциллой и Харибдой» Легендарная встреча

Отгремевшие торжества по случаю Дня Победы воскресили в памяти одну незабываемую встречу с незабываемым человеком, о котором хочу рассказатьВ конце 1993 года мне, собкору Объединенной редакции МВД России, поручили встретиться с легендарным редактором газеты «Красная звезда» времен Великой Отечественной войны Давидом Ортенбергом. Он был на пороге большого юбилея 90 лет! И вот я по этому самому поводу оказался на пороге его дома в Москве.? Давид Иосифович показался мне довольно слабым, болезненным, он уже еле-еле передвигался по квартире, но, что приятно, был в абсолютно здравом уме.Об Ортенберге я много читал в мемуарной литературе: и у Симонова, и у Эренбурга, и у Гроссмана, и у Твардовского (все они в годы войны работали в той газете), и мне казалось, что уже все знаю об этом удивительном человеке, но вот одного ответа на весьма щепетильный вопрос никак нигде не мог найти. С него-то я и начал нашу беседу.? Давид Иосифович, простите меня, грешного, за вынужденную бестактность, но как вам удалось (с такой фамилией!) удержаться на таком ответственном посту! Ведь «Красная звезда» была главной газетой страны в военные годы, главнее «Правды»! Рупор товарища Сталина!? Для меня самого это было большой загадкой, сказал ветеран пера, тут возможны три варианта: во-первых, Сталин все-таки допускал исключения из правил в этом вопросе. Каганович, например? Во-вторых, я работал под псевдонимом Вадимов (сын у меня Вадим, воевал на фронте, танкист), а в‑третьих? тут он прищурился и лукаво улыбнулся, может быть, мое отчество ему уж очень нравилось!? А за что же вас тогда в 43‑м сняли с должности и отправили на фронт?? Вот как раз за это и сняли, за «пятую графу». Был такой начальник Главпура Красной Армии Александр Щербаков. Он как-то вызвал меня к себе и говорит: «У вас в редакции слишком много развелось сотрудников? НЕ ТОЙ НАЦИОНАЛЬНОСТИ. Нужно бы сократить?». Я ему говорю: «Уже сократили?» (у нас накануне четверо корреспондентов «не той национальности» погибли в бою). «Если нужно сократить еще, говорю ему, могу сократить? себя!» А ему только этого и надо было. Через пару недель я был уже на фронте?? А как же Сталин? Вы же были под ЕГО покровительством?!? Щербаков сам такую пакость не посмел бы сделать. Тут не без руки вождя обошлось. В 49‑м я написал ему письмо с просьбой хоть теперь прояснить ситуацию. Ответа я не получил. В 56‑м показал копию того письма Жукову, тот отреагировал мгновенно: «Скажи спасибо, что так все закончилось!» Жуков хорошо знал Сталина и знал, что говорил. Мы с ним были вместе еще с Халхин-Гола! И на фронтах Отечественной частенько встречались? Крепкий был мужик, суровый, но и справедливый. Я часто видел его в деле, можно сказать, на передовой.Кстати, я знал о том, что Ортенберг никогда не был кабинетным редактором: то он в блокадном Ленинграде «засветился», то в Новороссийске, то в Сталинграде вдруг в самый ответственный момент появился. Если бы он своими глазами не увидел ситуацию в Сталинграде, он бы никогда в жизни не написал бы той знаменитой, проникновенной передовицы: «Ни шагу назад! За Волгой для нас земли нет!».? Ходим с ним по квартире, разглядываем фронтовые фотографии на стенах, заправленные в рамки. Ни одной кабинетной фотографии, все у окопов, блиндажей, зениток, танков? С Жуковым, Рокоссовским, Коневым, Москаленко?? Со Сталиным не фотографировались?? Не-ет? Да мы с ним и виделись-то редко. По телефону в день по нескольку раз звонил! Интересовался, что даем на первую полосу? Остальные его не очень интересовали, а за первой следил пристально. Чью фотографию даем, о чем в передовице пишем? Я ему все докладывал.? Давид Иосифович, под вашим началом работали такие акулы пера, как Эренбург, Толстой, Симонов, Шолохов, Сурков, Твардовский? У каждого свой характер, у каждого свой стиль, свой авторитет. Как вы с ними управлялись?? Нормально управлялся? Вот только с Эренбургом бывали иногда стычки. Он частенько употреблял мудреные слова, ну я их и выбрасывал, а он возмущался.? А какие слова, Давид Иосифович? Это очень интересно!? Ну, вот пишет, скажем, про какую-то? сицилу? я даже и выговорить не могу? Оказались, мол, мы между какой-то сицилой и еще какой-то бякой? на букву «Х».? Между Сциллой и Харибдой, может быть?? Во-во! Я к Симонову с вопросом, мол, что это такое? А тот только хитро попыхивает трубкой и ухмыляется. Или вот еще: «У Симонова в стихах появились киплинговские нотки» пишет он. Конечно, я вычеркиваю, если не понимаю. Кто такой Киплинг? Я лично его не знаю.Тут бы нужно напомнить, что у Ортенберга образование закончилось на семи классах. Правда, потом была еще партшкола, но там про Сциллу и Харибду, не говоря уж про английского писателя и поэта Джозефа Киплинга, вряд ли кто вспоминал.Не мог я не спросить и про его отношение к комедийному награждению политрука Брежнева орденом «Победа» в декабре 1976-го по случаю юбилея.? Это был позор нации! сказал Ортенберг. Плевок в душу всем ветеранам. Когда началась эта свистопляска с «Малой землей», а я как раз писал о фронтовом Новороссийске, мне нашептывали, мол, вставь эпизод встречи с Леонидом Ильичом. Я говорю: «Такого там не знал и не видел». «Да это неважно. Напиши! Тираж сразу подскочит и гонорар поднимется». «Нет, сказал я им, совестью не торгую!»Коротко и ясно. Лучше не скажешь. Мы с ним проговорили до утра?Я рад, что сохранил запись этой беседы. Таких ярких встреч в моей жизни было немного, и потому каждая из них на вес золота!