Модернизация с «томагавками» и без
В Нижнем Новгороде прошел семинар по проблемам модернизации страны в условиях кризиса. Организовала его «Московская школа политических исследований». А спонсорами выступил целых ряд неправительственных организаций вроде «Агентства по международному развитию», «Корпорации Карнеги», и «Института Кеннана». Как мне объяснили, МШПИ не школа в обычном смысле этого слова. Курс наук в ней сводится к нескольким семинарам, подобных нынешнему. Они организуются, как набор выступлений нескольких экспертов с ответами на вопросы и дискуссией. Прошедший через семинарское горнило неофит удостаивается зарубежной поездки и вручения ему в Страсбурге диплома выпускника «школы». На нижегородском семинаре под названием «Кризис и модернизация» в роли ведущих экспертов выступили Ирина Стародубровская, сотрудница Института проблем переходного периода (руководитель — Егор Гайдар), профессор экономической географии Наталья Зубаревич, экономист Виталий Найшуль, а на второй день — специалист по медиарынку Михаил Бергер. В самом начале Ирина Стародубровская призналась: — По взглядам я порождение начала 1990‑х годов». И присутствующие сразу это почувствовали. Лейтмотивом ее выступления были аргументы в пользу минимального участия государства в условиях кризиса. Минимум поддержки неэффективным производствам, которая, мол, есть не что иное, как «приватизация прибылей» и «переложение на плечи бюджета убытков». Неэффективными же у нас являются едва ли не все производства. Включая и многие системообразующие — автопром, авиапром, металлургию. Было предложено как бы бросить их на произвол судьбы, предоставив промышленникам самим договариваться. Сопутствующий такому подходу неконтролируемый рост безработицы, допускался, но явно недооценивался. Доклад Натальи Зубаревич содержал меньше идеологии, а потому был более содержателен. Свою речь московский эксперт посвятила в основном ситуации в российских регионах и отдельных отраслях экономики в период глобального кризиса: где и как его переживают и с какими издержками. Выяснилось, что спад экономики и его последствия пока меньше затронули регионы-аутсайдеры и малоразвитые города — всевозможные Кологривы и Урюпински. Тем, кто всегда еле сводил концы с концами или сидел на игле федеральных дотаций, вроде и падать-то пока неоткуда. Другое дело области, пережившие с начала 2000‑х годов экономический рост — Северо-Запад, Москва и Московская область, Тюменские нефтяные округа. Они лишились значительной части доходов. И сегодня их жителям живется хуже, чем вчера. Хуже и многим монопрофильным по виду экономической деятельности городам и территориям. Если кризис по ним ударил, то заместить потери бюджета нечем. Спад потянул за собой и сервисную отрасль. И тети Маши и Машеньки, стоявшие за прилавками или сидевшие у кассовых аппаратов, пополнили армию безработных так же, как и «белые воротнички» из банков, страховых и коммерческих компаний. Что делать? На семинаре настойчиво звучала мысль, что у нас чересчур жесткий Трудовой кодекс. Он не позволяет с легкостью увольнять любого и по любому поводу. За действиями работодателя наблюдает легион прокуроров и аппараты полпредов в федеральных округах. Но ненужных уволят все равно. Зато кодекс и практика надзора приведут к тому, что уволенным трудно будет найти другую работу, так как работодатель сто раз подумает, брать ли работника, если избавиться от него так трудно. Середина первого дня семинара, прошедшая под знаком осмысления рассказанного Натальей Зубаревич, выглядела конструктивной. В остальном дискуссия имела сильный уклон в идеологию неолиберализма, который, как известно, и оказался главным виновником мирового кризиса. В выступлении и Ирины Стародубровский, и многих других чувствовалась приверженность рецептам шоковой терапии. Социальный аспект кризиса учитывался слабо, а порой и вовсе игнорировался. Сам же кризис подавался, как наиболее удобный момент для модернизации. Впрочем, с таким тезисом можно было бы и согласиться. Смотря какой смысл вкладывать в термин «модернизация» и в зависимости от того, какую цену мы готовы за нее платить. Для преобладающей части аудитории, видимо, модернизация была тождественна американизации и глобализации, что в сущности одно и то же. Отсюда и легкость, с которой та же Ирина Стародубровская была готова жертвовать отечественными автопромом или металлургией в угоду теории Милтона Фридмана. В связи с выступлением Виталия Найшуля зазвучало имя Пиночета. Тот, напомним, проводил либеральную модернизацию с помощью репрессий. Слава Богу, было сказано и о том, что сегодня пиночетовская методика для России не актуальна. Но идея хорошо вписалась в общий контекст. Шокотерапия, безжалостный примат экономической эффективности над социальной стабильностью, само имя Пиночета как олицетворение путей к торжеству либеральной экономики — все это подавалось, как весьма актуальное или желаемое в разгар глобализационного кризиса, втянувшего в себя, словно воронка, и Россию. Дискуссии не получилось, серьезно возражать было некому. Исключениями можно считать реплики генсека Нижегородского фонда содействия ООН Андрея Камина, напомнившего, что ценой двух бывших в России модернизаций, петровской и сталинской, стали 20-процентные демографические потери. В остальном было единодушие. Никто не сказал ни о сотнях миллиардах долларов, которые в США брошены на поддержку неэффективных институтов и компаний (нам же предлагается этого не делать). Ни о самой американской и построенной по американским лекалам глобальной экономике, в основе которой — пирамида необеспеченного доллара, статус которого как резервной мировой валюты поддерживался авианосцами и «Томагавками». Ирина Стародворская в какой-то момент посетовала, что обмен мнениями на семинаре не достаточно откровенен. Чувствовалось желание политизировать дискуссию. Уж не знаю, до чего бы договорились в таком случае. Может быть, до все-таки актуальности методов Пиночета? Или даже «томагавков» для нежелающей радикально модернизироваться России? А что, не так уж это и фантастично. Только что исполнилось 10 лет со времени натовских бомбардировок Югославии. Разве это не было грубым вмешательством во внутренние дела суверенного государства под предлогом того, что его правительство что-то делает не так? Одна из участниц Ольга Климина в какой-то момент призвала аудиторию быть более реалистичными, спуститься на грешную землю. Призыв прозвучал уже под занавес. А жаль, случись он в начале, дискуссия была бы более плодотворной. И гуманной.
