«На дне» под джаз
Тяжёлые каменные своды ночлежки здесь заменили сводыогромных труб. А над ними, в вышине, то ли фонарь, то ли магическое око света,то ли глаз божий, наблюдающий за всем, что происходит… Вечная история,рассказанная Максимом Горьким, снова блистает на нижегородской сцене. НаканунеТеатр драмы имени Горького чуть больше чем за год до юбилеяписателя представил работу по самой известной его пьесе – «На дне». Этоодиннадцатая постановка режиссёра Валерия Саркисова на нашей сцене. На этот разон и сценограф спектакля, который получился вне времени, но сохранил дух исмысл горьковских героев. А пресловутые трубы сроднили ночлежку старого Нижнегос трущобами Парижа, Нью-Йорка или любого другого города.Дословно знакомый текст, множество постановок –кажется, что ещё может сказать режиссёр зрителю? Оказывается – может.Рельсы, ведущие в неизвестность, по которым в мирок «дна»врываются отзвуки событий из окружающего мира, также значимый символ. Как икостюмы, созданные Андреем Климовым, и звучащий на протяжении всего спектакляджаз, давно ставший музыкой, объединяющей весь мир. Главным мотивом был выбранзнаменитый «Караван» Дюка Эллингтона. Его экзотичная призрачная атмосфера вразных вариациях готова унести героев и зрителей в другой мир. Мир иллюзий,разбивающихся о реальность. Он и превращает историю в рассказ без начала, безконца и без времени. Все мы – караван, идущий по пустыне. Но не только джазудивляет зрителя. Они молоды!Необычно видеть в роли хозяйки молодую актрису МаринуЛьвову. Наверное, сработал стереотип, что её всегда играет дама в летах, а линияеё любви и предательства остаётся где-то далеко на задворках действа. НоСаркисов напомнил зрителю, что Василисе всего 26, она молода, красива и жаждетлюбви и свободы. И именно она – причина главных событий пьесы. Марина показала«бабу лютую» со страстью и дерзостью, причём так, что иногда Василисе невольносочувствуешь. Соответствие возрастов актёров и их героев, практическиполузабытое и замыленное великими в классических постановках, позволяет в этомспектакле посмотреть на ситуацию совершенно иначе.Нежна и романтична Настя – Мария Мельникова. Её трогательныйвенок из васильков как символ погибшей любви и юности. Зрители с интересомследят за её постоянными склоками с печальным шутом Бароном – АлександромСучковым. В этой битве каждый жест актёров полон смысла и чувств. Классическимнеудачником-полицейским показал своего героя Евгений Зерин. А самым трагичнымстал Клещ Валентина Омётова. Слишком уж узнаваем образ человека, с каждойминутой всё больше погружающегося в безысходность. Сколько копий было сломано о трактовку образа Луки: хорошийон или плохой… Анатолий Фирстов в этой роли вовсе не вещун – старик влапоточках… С почти военной выправкой, размашистым шагом, настороженный,внимательный, он изучает ситуацию, бросает зёрна мыслей, которые приводят ктрём смертям и множеству конфликтов. А сам исчезает. Яркий пример, какправильными речами можно нести смуту и вводить в заблуждение. Сегодня на каждомтелеканале свой Лука. Незримой нитьюРежиссёр выстраивает взаимоотношения героев почти незримымиприёмами, и от этого они становятся яркими и объёмными. Колоритен циник Бубнов(Алексей Хореняк), не верящий ни в кого и ни во что. Но весь его цинизмиспаряется при рассказе про предательство жены. Импозантен Николай Игнатьев вроли содержателя ночлежки. Пронзительным получился момент, когда Актёр (ЮрийКотов) наконец-то вспоминает забытое стихотворение и, радостный, читает еготой, которая его не услышит, – мёртвой Анне (её роль блестяще сыграла ВероникаБлохина). Знаменитый монолог Сатина (Сергей Блохин) настолько поражаетзрителя, что вместо обычных аплодисментов после него в зале – тишина. Оноглушает, ослепляет и бьёт прямо в душу. А вместо финального «Со-олнце всходити захооди-ит» звучит почти магическое Solitude (Одиночество). Одиночество тожеможет объединять. Словно заворожённые красотой мелодии, оставшиеся обитателиночлежки обнимаются и готовы идти куда-то к свету, все вместе… Но и тут вестьБарона о самоубийстве Актёра и эпичное сатинское «Испортил песню… дурак»разрушают иллюзию мимолётной надежды ночлежников на счастье.
