На пороге сотого
В жизни Бориса Алексеевича Королева наступающий новый год — 100‑й! Дата, заслуживающая восхищения и удивления. Как и вся жизнь этого человека — академика Российской академии медицинских наук, Героя Социалистического Труда, Почетного гражданина Нижнего Новгорода и области. Он одним из первых в стране начал делать операции на сердце и создал школу кардиохирургов.Уходящий год для семьи Королевых был отмечен тоже знаменательным событием: исполнилось 45 лет совместной жизни Бориса Алексеевича и его супруги Нины Ивановны. Классик ошибся, когда написал, что все счастливые семьи похожи друг на друга. Нет, каждая счастливая семья — это особый мир, маленькая планета со своим ангелом-хранителем, от которого требуется очень много любви, терпения, мужества, а порой и самопожертвования. Счастье всегда дается дорогой ценой. О том, как встречают Новый год в семье Королевых, мы попросили рассказать Нину Ивановну.Когда Борис Алексеевич был маленьким, он с родителями и сестрой Ольгой (Ольга Алексеевна была на полтора года его моложе, скончалась в прошлом году) жил в Юрине. И любимыми его праздниками были Новый год и Пасха. Всей семьей ходили в собор Михаила Архангела, который сейчас реставрируется. Для детей наряжали елку. Заранее кололи свинью, коптили окорок, делали колбасы. Отец Бориса Алексеевича был земским врачом.Я вошла в семью Королевых в 1963 году. Леша был уже женатым, и вскоре они с женой переехали на свою квартиру. Святослав учился в 9‑м классе, а Лена — в пятом. Жена Бориса Алексеевича, Татьяна Ивановна, умерла в 1954 году. Без матери остались трое детей. Конечно, мы старались сделать Новый год особенно радостным для Лены. Она была еще совсем ребенком. Всегда ставили живую елку под потолок. Было много игрушек. Приходили гости. Алексей очень часто наряжался Дедом Морозом и забавлял ребятишек. Но прошло время, дети выросли, разбежались по своим семьям. Мы стали устраивать новогодний праздник для дочерей Лены — Маши и Тани. Приглашали их подружек. Тогда уже я становилась Дедом Морозом. Надевала костюм, парик, бороду. Приходила с подарками. И никто из маленьких не догадывался, что это бабушка, наряженная Дедом Морозом. Конечно, и утром внучки находили подарки под елкой. Сейчас, став взрослыми, они никогда не забывают нас поздравить.А на протяжении многих лет встречать Новый год к нам приходят Лена с мужем Евгением Николаевичем, а также первая жена Святослава, Ирина с внучкой, нашей правнучкой. Я пеку пироги. В 10 часов мы садимся за стол. Праздничный ужин. А в 12 часов пьем шампанское. И я делаю очень много фруктового салата и обязательно торт безе. Борис Алексеевич не признает покупные торты. Пьем чай, смотрим телевизор. 1 января я делаю пельмени. Это традиция.Перед Новым годом Борис Алексеевич рассылает поздравительные открытки.- До сих пор?- Конечно. Правда, количество несколько уменьшилось. Но все равно покупаю чуть ли не сотню. Посылаем в Нижний, в Москву. Обязательно всем заведующим отделениями в 5‑й больнице, в кардиоцентре. Когда Борис Алексеевич больше и лучше двигался, после встречи Нового года дома он мог отправиться поздравлять дежурного врача в клинике, в кардиоцентре. Сейчас он поздравляет их по телефону. Это человек старой закалки. Вот мы получаем не только газеты, но и выписываем глянцевые медицинские журналы. Если что-то Бориса Алексеевича заинтересовало, он копирует статью в медакадемии и приносит врачам, которые работают по этим направлениям.- Нина Ивановна, 45 лет вместе — это целая жизнь. А как она началась?- Когда я была студенткой Горьковского мединститута, когда училась в ординатуре, с Борисом Алексеевичем за все эти годы мы ни разу не встретились. Тем более разница в возрасте 20 лет. Меня направили на работу по спецназначению в Среднюю Азию, в маленький городок близ урановых рудников.Снабжение там, начиная от конфет в магазине, было московское. В больнице — идеальный порядок. Достаточно сказать, что едва ли не у каждой роженицы телефон рядом. И это в те годы! Каждое утро перед началом обхода — а я уже стала заместителем врача по лечебной части — санитарочка приносила мне белоснежный халат. И я шла на обход отделений.А какой коллектив! Работали, дружили. Все выходные вместе! Или шли в горы, или к кому-то на плов. Как одна семья. И никаких распрей.Но вот из Горького, где жили мои родители, мне написала знакомая: не хочу ли я участвовать в конкурсе на должность педиатра в хирургической клинике Королева? Я отправила документы, прошла по конкурсу и была вынуждена, так как к тому времени уже никакого желания уезжать из Средней Азии у меня не было, вернуться в родной город. Шел январь 1961 года.- А как вас встретили в клинике?- В первый день я пришла на работу в белоснежном накрахмаленном халате, в красивых тапочках из сафьяновой кожи. Как я привыкла. Молодая, интересная, чувствовала, что привлекаю всеобщее внимание. Но профессор на конференции меня не представил, даже не удосужился сказать, что в клинику пришел первый педиатр. Для меня предназначалась одна его фраза: «Что делать, вам расскажет Охотин». Он тогда заведовал врожденными пороками сердца. То, что я увидела в клинике, меня ужаснуло. Старый корпус 5‑й больницы. Лишь две палаты для послеоперационных больных. Больные дети с врожденными пороками лежат в общих палатах, вместе со взрослыми, где по 10 — 12 человек. Взяла истории болезней. Как в них разобраться? Про врожденные пороки в нашем учебнике был маленький кусочек мелким шрифтом. Слушаю прооперированных детей, а там — у‑у-у, сердце шумит. Подхожу к операционной — у нас-то это была святая святых, но тут, смотрю, народ туда-сюда шмыгает. Зашла и я. В операционной лежит ребенок с трубкой во рту. А мы наркоз давали только маской. Стояла, смотрела, как оперируют, и ничего не понимала. Меня охватило отчаяние. Там, в нашей больнице, меня уважали, любили, я всем была нужна. А здесь? И вот как-то в коридоре встречает меня Виктор Каров. Мы с ним вместе кончали институт: «Ну как Нина» — «Плохо, Виктор. Ничего не понимаю. Я, наверное, уйду отсюда». А все тогда только и жаждали попасть в клинику Королева. И вот буквально через час после этого разговора вызывает меня Борис Алексеевич: «Поедете на специализацию в Москву».И я попала в клинику Александра Николаевича Бакулева. Владимир Иванович Буряковский тогда заведовал отделением, и все будущие академики были мальчишечками. Они же мои ровесники. Им сейчас под 80. Мы ходили на операции, занимались в библиотеке. Мне дали научную тему «Дефекты межпредсердной перегородки». Я приехала в Горький, как будто заново рожденная. Все у меня разложилось по полочкам, все знаю, все умею. И началась работа.На приеме по 20 — 30 больных в день. В клинику много детей привозили из глухомани, из мордовских, чувашских деревень. Родители стояли на коленях — только возьмите. Борис Алексеевич был безотказным. Но бывало и так, что спасти безнадежных не удавалось. Дети погибали. И не раз нам приходилось самим их хоронить: родители не приезжали. Я ревела. А сколько сил, нервов потребовалось, когда начали работать с гипотермией! Из тех основателей кардиохирургии в живых остались только Борис Алексеевич, Сергей Добротин и Виктор Каров. Больше никого. А ведь это была целая эпоха.- Нина Ивановна, расскажите про вашу свадьбу.- Ее не было. Зарегистрировались потихому. Выпили вдвоем шампанского. А на врачебной конференции, на которой меня не было, Борис Алексеевич объявил, что вот случилось такое событие — прошу любить и жаловать. Для всех это оказалось полной неожиданностью. Клиника разделилась на два лагеря. Даже к моим больным начали придираться. А сколько пошло всяких разговоров! Очень много пережито. Но работу, начатую у Бакулева, я продолжала. И во время нашей поездки с Борисом Алексеевичем до Астрахани в отпуске я написала диссертацию. Материала у меня было очень много. Защитила кандидатскую и ушла из 5‑й больницы ассистентом кафедры детских болезней в педиатрический институт. Но и там я не оставила свою тему. Уже почти наполовину была готова докторская. Однако наступил такой момент, когда я сложила все свои талмуды, перевязала бечевкой и выбросила в мусор. Больше не надо было разрываться между наукой и семьей. Я выбрала семью. Борис Алексеевич всегда помогал всем, кто к нему обращался. Но никогда не старался и не умел заботиться о себе. В быту ему ничего не надо. А вот если дело касается больных…Много лет мы ездили с ним отдыхать на теплоходе «Советский Союз» по Волге. И едва ли не во всех городах его встречали на пристани и везли в клиники. Ведь к нам сюда привозили больных со всей Волги. Однажды, помню, стоянка теплохода заканчивается, а Бориса Алексеевича нет. Бегу к капитану. Отправление задерживают. Проходит пять минут, десять. Что делать? Мне сходить на берег? И вот мчится «Волга». Оказалось, зашел Борис Алексеевич в хирургический корпус, там идет операция, надел халат, шапочку, маску. Когда посмотрели на часы, до отхода теплохода оставалось 15 минут.Сейчас я говорю ему: «Оставь работу». Но он два раза в неделю ездит в кардиоцентр. Он не может пропустить заседание ученого совета в медакадемии.- Мне много раз приходилось видеть, как при появлении Бориса Алексеевича у людей теплеют лица.- В этом году он после отпуска вышел на работу чуть позднее, не 1 сентября, как обычно. Так, в кардиоцентре, как мне рассказывали, все заспрашивались, что с ним. А когда он пришел на конференцию, все встали.- Нина Ивановна, ваша семья — это медицинская династия.- Да, все трое детей защитили докторские диссертации. У нас семеро внуков и десять правнуков. Среди внуков тоже есть медики.- Примите поздравления с Новым годом. Здоровья и благополучия вам, Борису Алексеевичу, всей вашей семье!
