На смерть патриарха

Слова скорби — на всех языках мира Они уходят, выполнив задание. Их отзывают в высшие миры, Неведомые нашему сознанию, По правилам космической игры. Игорь Тальков. Сегодня в Богоявленском соборе Москвы состоятся похороны Патриарха Алексия II.Сейчас кажется, что смерть предстоятеля Русской Православной Церкви потрясла всех. Слова скорби, сочувствия и соболезнований звучат едва ли не на всех языках мира. Проститься с Патриархом в храм Христа Спасителя за минувшие три дня пришли не только десятки тысяч православных верующих. И не только официальные представители власти, включая премьера и президента.Нет!Все гораздо серьезнее и значительнее.Мы видели у гроба Патриарха руководителей российских мусульман. Буддистов. Католиков. Протестантов. Старообрядцев. И разве что только не язычников с сектантами.Слова соболезнования и сочувствия приходили со всех концов света. Папа Римский Бенедикт XVI призвал всех католиков молиться за упокой души Патриарха Алексия II. Поминают Патриарха Алексия II в своих молитвах и другие представители христианских конфессий. И мусульмане. И даже буддисты. На похороны патриарха прибыли делегации всех православных церквей. Даже Грузинской, во главе с самим патриархом Илией II. Несмотря на то, что все официальные отношения между Грузией и Россией на сегодняшний день разорваны.Вот так, как почти всегда в России после смерти, стал ясен масштаб и значение личности усопшего. Своей смертью Патриарх — хотя бы ненадолго — объединил всю Россию.Это то, что не смог сделать даже Ельцин, скончавшийся в прошлом году. Он и после смерти продолжал вызывать в обществе бурные споры, дискуссии и разногласия.А Патриарх нет. Сейчас — по крайней мере, сейчас — он смог объединить страну. О его кончине горевали не все — чего уж греха таить, но все хотя бы склонили голову. В том признание и масштаба личности Патриарха, в том признание и масштаба его деяний.И любили Патриарха не все — будем здесь тоже честны, но все его уважали. Ибо сам святейший ни разу не подал повода упрекнуть себя в недостойном и недолжном поведении. Хотя…Хотя, да, конечно же, было. Всякое было. Чаще всего Патриарху вменяли в вину излишнее, по мнению некоторых, сближение Церкви и государства. Либералы и атеисты кривились всякий раз, когда Патриарх обращался с персональным поздравлением к Президенту РФ во время пасхальной службы в храме Христа Спасителя.Довольно странно выглядело, однако, не это поздравление, а кривляние недовольных. Президент является главой нации и таким же ее символом, как Конституция, Кремль и собор Василия Блаженного. И в его лице Патриарх обращается не только к конкретному человеку, но и ко всей нации, которая избрала его своим президентом.Да и разве к самому президенту, конкретному человеку, рабу Божию — неважно Борису Николаевичу, Владимиру Владимировичу или Дмитрию Анатольевичу, не имеет права обратиться Патриарх с пасхальным приветствием? Ведь перед ним такой же православный христианин, как и все прочие, и поздравить его первого есть всего лишь требование этикета, выработанного Церковью, между прочим, задолго до Алексия II.Что же касается «излишнего» сближения Церкви и государства, в котором любят обвинять Патриарха Алексия II его не в меру пылкие противники. На мой взгляд, это сближение, напротив, явно недостаточное. Но это уж дело вкуса — кому как нравится смотреть.Лучше всего смотреть на вещи трезво и без фантазий. Государство оказывает поддержку Церкви, Церковь оказывает содействие государству. Взаимодействие двух этих институтов, при всех возможных нюансах и оговорках, позволяет сохранять в обществе стабильность и равновесие, предохраняя его как от чрезмерно крутых поворотов, так и от опасности ослабления и деградации. Что сейчас больше всего необходимо России.К тому же Патриарх поддерживал власть, но не позволял ей командовать Церковью. В этом принципиальное отличие нынешней ситуации от советской, и даже ситуации в послепетровской России, вовсе лишенной Патриарха. Патриарх сумел выстроить с властью отношения союзнические, но не подчиненные, что особенно наглядно проявилось в ходе последнего грузино-осетинского конфликта. Русская Православная Церковь не поддержала стремление Осетинской и Абхазской церквей выйти из лона грузинского патриархата и не допустила вслед за территориально-политическим еще и церковного раскола Грузии. Очевидно, что подобная принципиальность Патриарха вряд ли могла понравиться светским властителям России, но они даже не пытались возражать или хоть как-то вмешаться в сугубо церковную сферу деятельности. Патриарх сумел утвердить Церковь как самостоятельный и весьма сильный институт, и это стало еще одним признаком и следствием общего церковного возрождения в России.Он вообще стал первым Патриархом, избранным без участия светских советских властей. И стал первым в новейшей истории России независимым Патриархом — и де-юре, и де-факто. Он стал Патриархом на сломе эпох, в самой гуще и круговороте грандиозных исторических перемен. Ему довелось вести Церковь из безбожного, но еще единого государства, в государство раздробленное, распиленное, обессиленное, но с сохранившимся и вновь открывшимся народу крохотным огонечком веры.Этот огонечек Патриарх сумел раздуть до неугасимого пламени. Вновь открылись тысячи храмов и монастырей. Еще больше было построено новых. Редкие прихожане в еще более редких храмах конца восьмидесятых, пугливо озирающиеся и крестящиеся под пиджачком, сменились миллионами неофитов, пусть и не знающих, как правильно креститься и молиться, но истово верящих, что это нужно. За восемнадцать лет патриаршества Алексия II привычных бабушек в храмах все больше сменяла молодежь, а само православие из деревень все больше перетекало в большие города, захватывая в первую очередь людей высокообразованных и трудолюбивых, покоренных стройностью и сложностью православного вероучения.При Патриархе Алексии II возобновилась активная миссионерская деятельность Церкви. Церковные иерархи и богословы стали выступать с публичными лекциями и проповедями, в том числе и на телевидении. Зачастую это вызывало резко негативную реакцию как со стороны атеистов и либеральных секуляристов, так и со стороны представителей других конфессий. Не всегда эти конфликты заканчивались мирно, но Патриарху все же удалось избежать межрелигиозной войны и не рассориться явно с представителями ни одной традиционной конфессии России. Недаром все они так дружно пришли почтить его память.Но, сохраняя дружбу и хорошие отношения с мусульманами, буддистами и католиками, патриарх, однако, ни на йоту не отступал от канонического православия, в чем его совершенно безосновательно обвиняли консерваторы и изоляционисты. Он упорно отстаивал традиции православия и в стране, и за рубежом, попутно доказывая, что контакты с Ватиканом — не есть экуменизм, а принятие мобильных телефонов и компьютеров не означает сделку с дьяволом. Патриарх старательно и осторожно протягивал нить времен, соединяя православную традицию и догматику с новейшими веяниями, с удовольствием принимая те, что могут быть полезны, и отказываясь от явно вредоносных. Он протянул-таки эту нить — из прошлого в будущее. И не только. Он сам, можно сказать — своими руками, сплел нить, вновь связавшую две разорванные части Русской Православной Церкви. Он воссоединил Русскую зарубежную церковь с Московским патриархатом. Он не дал отпасть Украинской церкви. Он сохранил дружбу и поддержку Грузинской церкви. Он развил активную миссионерскую деятельность Русской Православной Церкви за рубежом.Он много чего сделал.Вечная ему память!