Не сломили ни концлагерь, ни бои

Я расскажу о своем дяде Алексее Ивановиче Плешакове. Он имел множество ранений, в том числе тяжелых, прошел через ад фашистских концлагерей.В сантиметрах от гибелиРодился Алексей Иванович в 1917 году в селе Ездаково Арзамасского района. Семья жила бедно. Алексей очень хотел учиться. Закончил 8 классов, затем — курсы бухгалтеров в Арзамасе и по комсомольской путевке уехал строить Комсомольск-на-Амуре.Перед войной Алексей поступил в Московское военно-политическое училище. В конце сентября 1941 года курсанты получили звание младший политрук и были направлены на фронт. В стрелковую роту попал Алексей Плешаков.В октябре 1941 года дядя был тяжело ранен. В кармане его шинели была заряженная граната, и осколок мины, ранивший Алексея, прошел от гранаты в двух-трех сантиметрах. Если бы осколок попал в гранату, то мой дядя, конечно, погиб бы на месте. Когда медики стали раздевать раненого, он только тогда вспомнил, что у него в кармане граната. Он крикнул, чтобы все отбежали подальше, осторожно достал гранату и удалил запал.После госпиталя Алексея Ивановича отправили в Ташкент, где он продолжил лечение. В Ташкенте формировался 120‑й стрелковый полк, куда направили выздоровевшего Плешакова.После ускоренных занятий боевой подготовкой в Ташкенте вновь сформированный 120‑й стрелковый полк прибыл в Тулу 6 февраля 1942 года; в начале апреля полк был отправлен на фронт. Началась распутица, дорога превратилась в сплошное месиво. В окопах холодно, сыро. Когда немного подсохло, начали ремонтировать дорогу, засыпать воронки от снарядов, укреплять окопы, рыть ходы сообщения. Готовились к наступлению, о котором велись разговоры.«Меня выручат»В начале лета полк вел ожесточенные бои. Отдельные высотки, села, деревеньки переходили из рук в руки по нескольку раз. Расстояние между нашими и немецкими окопами было около 200 метров, а к концу лета оно сократилось до 60 метров.Однажды командир полка Чигвинцев решил атаковать немцев. В середине дня, когда противник не ожидал, наши внезапно ворвались во вражеские окопы, забросали немцев гранатами. Взрывы, пыль, гарь, автоматные очереди, крики, стоны раненых — такова картина окопного боя. Заняли один из немецких блиндажей и увидели, что он был обставлен с немецкой аккуратностью: стояли стол, стулья, кровать, стены оклеены картинками из журналов.К началу октября 1942 года после беспрерывных боев с немцами в роте осталось только 42 человека. Мой дядя воевал до конца октября 1942-го.Как-то Алексей Иванович проводил политбеседу среди солдат. Внезапно немцы открыли минометно-артиллерийский огонь. Политрук встал к пулемету вместо убитого пулеметчика.Немцы смогли прорваться в наши окопы на стыке двух взводов. Начался рукопашный бой. Алексей был сбит с ног немецким солдатом, но наставил на него автомат, нажал на курок… Осечка. Товарищ политрука пристрелил немецкого солдата. Но в это время у ног разорвалась немецкая граната, и Плешаков был вновь тяжело ранен. Страшная боль. В горячке даже хотел покончить с собой. Потом возникла мысль: «А вдруг наши сейчас пойдут в контратаку и меня выручат?» Это и остановило его от рокового шага.А наши контратаковали потерянные позиции только через двое суток. Алексей Иванович узнал об этом через 10 лет после войны, когда случайно встретился со своим однополчанином.ПленКогда стемнело, мой дядя пополз к кустарнику, откуда ожидал контратаку наших. До этого кустарника около 400 м. Он полз всю ночь. Было темно, когда в ходах сообщения появились немцы. Алексей Иванович прикинулся мертвым. Немцы наступали ему на грудь, живот, лицо. Выдержал, не застонал. Потом дополз до оврага, выбрался из окопа, увидел восход солнца… и немецких солдат. Они окружили раненого, о чем-то между собой переговорили и куда-то бойца поволокли. Он потерял сознание. Очнулся на полу в деревянном доме. Ему ампутировали правую ногу. На другой день раненых отправили в лазарет для военнопленных. Пожилой хирург из военнопленных считал Алексея обреченным, но виду не подавал, старался его приободрить. В лазарете было человек 15 с тяжелыми ранениями. Обслуживающий персонал из пленных медиков и санитаров старался облегчить страдания тяжелобольных. Только примерно через полгода Плешаков встал на костыли и начал ходить.В апреле 1943 года Алексея из лазарета перевели в Рославльский концлагерь, что в Смоленской области, потом отправили в Бобруйский концлагерь в Белоруссию. В Бобруйском концлагере узнали, что Алексей политрук. Он попал в плен в гимнастерке рядового. На допросе назвался помощником командира взвода. В лазарете Алексей рассказал соседям, что он политрук. И это дошло до концлагерного начальства. Алексея бросили в одиночную камеру.Пленных в сентябре 1943 года привезли в концлагерь Майданек близ польского города Люблин. На территории, где содержались военнопленные, было 22 барака, расположенных в два ряда друг напротив друга. Между ними стояла виселица.Алексей поступил в хирургический барак. Однажды к нему подошел парень без обеих рук и тихо сказал: «Ты Плешаков? Плохи твои дела. Твоя фамилия подчеркнута красным карандашом. А это означает — кандидат в крематорий. Меня не надо бояться. Просто я хотел предупредить: тебе грозит серьезная опасность».«Ты имеешь доступ в канцелярию?» — спросил незнакомца Алексей Иванович. Парень ничего не ответил. Больше дядя его не видел.В хирургических бараках — их было два — не было ни операционной, ни перевязочной. Врачи, санитары из числа узников делали всё возможное, чтобы как-то облегчить страдания тяжелораненых. Но не хватало бумажных бинтов, и поэтому перевязки делали крайне редко. Раны загнивали, нечем было их продезинфицировать. Остро не хватало медикаментов, медицинских препаратов. Врачи в концлагере были в основном поляки: Майданек находился на территории Польши.Однажды поляки пришли с каким-то лекарством в ампулах светло-желтого цвета и стали вводить его пленным. Узники забеспокоились. Они знали, что на пленных испытывают новые медицинские препараты, проводят различные эксперименты. Некоторые узники пытались уклониться от уколов, но надзиратели строго следили за тем, чтоб уколы сделали всем. Первые дни после уколов люди ждали, что с ними будет. К счастью, всё обошлось, уколы здоровью не повредили.Шло время. Алексеем больше никто не интересовался, и он немного успокоился, хотя о предупреждении не забывал.Через месяц после этого к Алексею подошел другой парень: «Я знаю, что вы — Плешаков. А я — Андрей Данилин. Мне удалось незаметно вытащить вашу карточку и уничтожить». Алексей насторожился: а вдруг это провокатор? Но оказалось, что Андрей — истинный патриот. К сожалению, он болел туберкулезом в тяжелой форме. Не дожил до освобождения Майданека три месяца.Казалось, зиме 1943 – 1944 годов не будет конца. В бараках повсюду были щели, холод, голод. Кроме голода, болезней, холода были еще враги: вши, блохи, клопы. Крематорий, газовая камера работали круглые сутки. Но узники, несмотря на лишения, болезни, издевательства охраны концлагеря, верили в свое освобождение, верили в победу над фашистской Германией.23 июля 1944 года Майданек был освобожден.После ОсвобожденияЗаключенные бросились к продовольственным складам, начали тащить хлеб, маргарин, повидло, консервы, с жадностью набрасывались на еду. 28 августа 1944 года советских военнопленных поездом отправили на Родину.Радости не было предела. Но к ней примешивалась и тревога: что нас ждет впереди? Как отнесутся к нам на Родине? Но напрасно тревожились. Всех больных и тяжелораненых бывших узников разместили в одном из киевских военных госпиталей.После длительного лечения в госпитале Алексей Иванович остался во Львове, на Украине. Он женился на медсестре, которая ухаживала за ним в госпитале. Она была родом из Львовской области.Уже в мирное время Плешаков окончил во Львове институт текстильной промышленности, работал на ткацкой фабрике в Новом Ярычеве мастером, старшим мастером, начальником цеха. Последние 10 лет перед выходом на пенсию был главным инженером. Умер мой дядя в возрасте 93 лет в 2010 году.