Не в том ряду
Пословица звучит витиевато:Не восхищайся прошлогодним небом, ‑Не возвращайся — где был рай когда-то,И брось дурить — иди туда, где не был!Владимир Высоцкий. В конце недели вся нижегородская пресса — и печатная, и телевизионная — будет подводить итоги трехлетнего правления Шанцева. Разумеется, не останется в стороне и «Нижегородская правда». Но тем, кто хочет получить подробные, обстоятельные, аналитические отчеты о трехлетнем пребывании Валерия Шанцева на посту губернатора Нижегородской области, придется подождать следующего выпуска газеты — там все это и будет. А сейчас так, не анализы, и не отчеты, а набор ощущений, скорее даже ассоциаций, связанных с Валерием Шанцевым и тремя годами его пребывания на посту губернатора Нижегородской области. Первым ощущением в Нижнем от известия о новом назначении было некоторое настороженное недоумение. Это сейчас выбор Шанцева кажется естественным и само собой разумеющимся, настолько, что вроде бы и альтернативы ему не было. Тогда же, раскаленным, во всех смыслах, летом 2005 года ситуация выглядела несколько иначе. Область безнадежно погрязла во внутриполитических конфликтах и экономических проблемах. Геннадий Ходырев, ставший губернатором почти случайно, на волне исключительно протестного голосования, к концу своего срока восстановил против себя практически всех. Мэрия, полпред, бизнес, ОЗС — все были, по-своему, недовольны Ходыревым, и все работали против него. Население, медленно погружаясь в суету повседневных бытовых и социально-экономических неурядиц, апатично взирало на высочайшие разборки и хладнокровно отстранялось от судьбы своего губернатора, которого выбрали исключительно абы досадить действующим тогда властям. Ходырев был народной фигой, вынутой из кармана, не более того. А два раза вынимать ее по одному и тому же поводу населению представлялось делом скучным и неблагородным; и пойди Ходырев на перевыборы, он бы с треском провалился. На его счастье губернаторские выборы были к тому времени уже упразднены, и решение судьбы надо было искать не в народе, а в Москве. И Ходырев, взыграв духом, устремился в Первопрестольную, надеясь выказать свою преданность и верноподданничество известным людям, и тем самым заслужить право на переназначение. Шансы на успех были. У Кремля, на тот момент, и без того было дел по горло, чтобы еще вникать в какие-то региональные разборки и утруждать себя поиском персонального губернатора. Так или иначе, но еще в начале лета казалось, что вопрос с переназначением Ходырева решен, и в Нижнем, наконец-то, сломается традиция, согласно которой ни один губернатор не высиживал положенные два и более сроков. Но тут вмешалась региональная элита, возглавляемая на тот момент депутатами ОЗС и полпредом Кириенко. Компетентным людям в Кремле было заявлено со всей категоричностью — кто угодно, только не Ходырев. В Кремле, как можно себе представить, несколько опешили от подобной строптивости. И можно понять, почему — еще ни в одном регионе не осмеливались так категорично возражать против высочайшего выбора. Нижегородцы были первыми в этом ряду, и в кремлевских коридорах, по которым уже двигались бумаги о переназначении Ходырева, возник легкий затор. Вместо того, чтобы попросту цыкнуть на зарвавшихся провинциалов, в Кремле засомневались, стали судить да рядить, осторожно спрашивать — а кого бы вам самим хотелось? Провинциалы вытолкнули вперед главу ОЗС Люлина — вот, его, мол. Но тут уже в Москве заартачились — не слишком ли вам жирно будет, ребята?! Эдак вы вскорости и самостоятельности себе запросите, как в Татарстане — возись потом с вами! Словом, не прошел Люлин. Но не прошел и Ходырев. По результатам долгого, и как можно понять, упорного торга, сошлись на компромиссной фигуре — был выбран Шанцев. И, повторяем, среди непосвященных в подробности торга простецов — а таковых было подавляющее большинство — возникло легкое недоумение. Шанцев не вписывался в привычный ряд региональных начальников, причем по очень многим параметрам. И население, в отличие от журналистов, тут же запевших новому губернатору осанну или проклятия, стали осторожно присматриваться — кто таков, да чем проявит. Начать с того, что Шанцев был первым в постсоветской России москвичом, причем весьма высокопоставленным московским чиновником, персонально направленным руководить губернией. И было даже непонятно, как расценивать это назначение — как повышение или понижение? Кто круче — московский вице-мэр или нижегородский губернатор? Сам-то Шанцев на этот вопрос ответил однозначно, заявив, что хоть в Москве и считают, что лучше ходить в кепке по Москве, чем в папахе по тайге, но он с этим не согласен. И потом много раз упорно повторял, что считает свое назначение именно, как повышение, и по прошествии трех лет уже чувствует себя больше нижегородцем, чем москвичом. Это, конечно, вряд ли, но все равно приятно — в вопросах пиара новый губернатор явно более компетентен двух предыдущих нижегородских руководителей. Это, кстати, тоже выбивает Шанцева из колеи привычных типажей региональных руководителей. Он не вписывается ни в череду «крепких хозяйственников», доставшихся региону еще от советских времен, вроде Строева или Позгалева. Не проходит по типажу «харизматичный национальный лидер», как Шаймиев с Рахимовым. Выбивается он и из ряда «политиков 90‑х», с не совсем ясным и чистым прошлым, вроде Дарькина. Не вписывается и череду молодых, блестящих, бизнес-лидеров, вроде Хлопонина или Зеленина. Он никуда не вписывается, он выбивается из всех привычных типажей. Изначально Шанцев, казалось, принадлежал к череде самых распространенных в 90‑е годы губернаторов «крепких хозяйственников». Тем паче, что и работал он под началом подобного типичного руководителя, да и внешность располагала — основательная такая, не голливудская внешность. Но внешность обманчива. За «крепкохозяйственной» внешностью скрывался отнюдь не колхозный интеллект и далеко не провинциальные амбиции. Сейчас не время и не место перечислять все успехи и достижения Шанцева за эти три года — об этом будет еще много сказано — отметим лишь главное. С Шанцевым область выходит, если еще не вышла, на новый уровень. О Нижнем снова заговорили. В Нижний снова зачастили высочайшие гости из Москвы и инвесторы из-за рубежа. Президент, который при Ходыреве ни разу не удостоил Нижний своим присутствием, при Шанцеве уже дважды побывал в губернии. И не какие-то проблемы решать, а рассматривать перспективы развития — как регионального, так и общегосударственного. При прошлых губернаторах подобный подход к Нижнему был явно не реален. Шанцев не стесняется и не ленится, как иные «крепкие хозяйственники», мотаться по всем возможным российским и международным экономическим форумам, рекламируя губернию и привлекая деньги на ее развитие. Нет, он брезгует и черновой работой — следит за повышением социальных выплат, ремонтирует дороги, совершенствует систему сбора мусора. Но при всем при этом он не замыкается на «бытовых» проблемах, он предпочитает работать и над перспективным развитием. Перспективным, и весьма масштабным. Один только проект нового города — Globe Town или «Борская пойма» — чего стоит. Проектов подобного уровня и масштаба в России сейчас реализуется еще только два — это промышленный кластер Нижнего Приангарья в Красноярском крае и олимпийская стройка в Сочи. Но олимпийская стройка это все-таки федеральный проект, губернатор Ткачев здесь даже на роль генерального подрядчика не тянет. А Нижнее Приангарье Хлопонина — это, конечно, грандиозная стройка, но это промышленная стройка. В отличие от «Борской поймы» Шанцева, ориентированной на финансово-торговое развитие области. Что даже любопытно — молодой профессиональный менеджер Хлопонин делает ставку на тяжелую промышленность, а «крепкий хозяйственник» Шанцев на финансы, торговлю и транспортную инфраструктуру. Это все, естественно, преимущества Нижнего, но ведь их нужно еще увидеть, а паче того реализовать. Это вообще очень немногим удается, и то, что Шанцев вообще взялся за это дело, само по себе выделяет его из привычного ряда. А вместе с ним, и всю губернию. За прошедшие три года, это уже стало ясно окончательно.
