Нелегкая доля чекиста
Рожденная 20 марта 1918 года НижгубЧК была призвана защитить завоевания Октября, искоренить контрреволюцию и саботаж. При этом нижегородские чекисты обеспечивали порядок в городе, решали проблемы выявления резервов в развитии экономики региона, боролись с коррупцией и экономическими преступлениями. Перестройка сделала модным «суд истории». Это, впрочем, не ново. Сама природа, господь Бог сотворили человека таким образом, чтоб он, homo sapiens, прорываясь сквозь пену «истинной» правды, умнел, осмысливая пережитое своими предшественниками. Ходят слухи, что Госдума думает налоговую систему дифференцировать и взыскивать в казну поболе с тех, кого олигархами называют. Не простое это дело. Архивные документы свидетельствуют, как родившаяся в октябре 1917 года новая власть посчитала вполне логичным введение чрезвычайного налога на «буржуёв» в первую революционную весну 1918 года, и что из этого вышло. Логичные по духу и времени методы добровольческой экспроприации в Нижегородской губернии пришлось осваивать местной спецслужбе — едва народившейся Нижегородской губернской комиссии. Острой проблемой Советского руководства в первые дни его существования стали финансы. Чтобы выполнять декреты новой власти, чтобы финансировать деятельность заводов и фабрик, организовать продовольственное снабжение, выдачу зарплаты и социальных пособий, нужны были крупные суммы денег. Еще в декабре 1917 года был национализирован Государственный банк, находившийся на улице Большой Покровской. Военно-революционный штаб принял в этих событиях самое активное участие, а Воробьев некоторое время даже работал помощником комиссара банка. Что же касается сборов налогов, то декретами правительства, вплоть до коренной реформы налоговой системы, взимание ранее действующих налогов (с недвижимого имущества, основного промыслового, земских и городских сборов и некоторых других) было продлено на весь 1918 г. Одновременно по инициативе местных органов власти широкое распространение получала практика взятия контрибуции с буржуазии. 23 февраля в Нижний пришла правительственная телеграмма из Петрограда, которая узаконила такую практику уже на государственном уровне: «…Приступайте к общему беспощадному обложению имущих классов. На защиту социалистического отечества рабочий несет свою жизнь, буржуазию же нужно заставить нести свои капиталы. За Народного комиссара внутренних дел Лацис». На экстренном заседании Нижгубисполкома был заслушан доклад комиссара-управляющего Нижегородской казенной палатой П.Е. Иванова об обложении капиталистов. Постановили: «В настоящее время ввиду острого финансового кризиса провести единовременное обложение капиталистов в 50 млн. рублей на борьбу с безработицей и [для обеспечения населения] продовольствием, предложив означенную сумму им (капиталистам. — Авт.) в трехдневный срок уплатить. В случае невыполнения объявить им, что видные деятели будут арестованы. Выработать декларацию поручается товарищу Канторовичу». Заводские коллективы на своих митингах поддержали решения исполкома Нижегородского совета. Так, рабочие-сормовичи в своей резолюции 28 февраля 1918 г. писали: «Предлагаем весь причитающийся … налог употребить для нужд мастеровых Нижегородской губернии и для расплаты с ними на заводах и фабриках за рабочее время, для нужд революционного движения в Нижегородской губернии. В случае категорического отказа и сопротивления со стороны капиталистов Нижегородской губернии требуем немедленного их заключения и содержания в заключении до тех пор, пока не уплатят единовременный налог для выше упомянутых нужд рабочего класса. Конфисковать все их движимое имущество, а их семейства лишить продовольственного пайка». «Да здравствуют Советы как единственно революционная трудовая власть! Да здравствуют декреты, изданные Советами и народными комиссарами! Долой пауков и трутней!!! Долой народодавителей, дайте свободно работать воскресшему пролетариату, в свободной атмосфере дышать и работать». Однако бывшие хозяева Нижнего добровольно не собирались расставаться со своим состоянием. Многие запасались квитанциями об уплате подоходного налога, медицинскими справками, прятали в домашние тайники нажитое добро. 2 марта 1918 г. во Дворец свободы были вызваны члены Нижегородского биржевого комитета, куда входили наиболее состоятельные представители купечества. Председатель губисполкома И.Р. Романов поставил биржевиков в известность о наложении на них чрезвычайного революционного налога в сумме 50 млн руб. И предложил самим произвести разверстку налога среди представителей торгово-промышленной буржуазии, собрав его до 7 марта 1918 г. 5 марта 1918 г. в зале Общественного собрания (Дом Фролова на Большой Покровской улице) по решению биржевого комитета состоялось общее собрание членов биржевого общества, фабрикантов и заводчиков, союзов мелкой и средней промышленности, домовладельцев, крупных торговцев, ремесленной управы. По специальному приглашению на собрание прибыл известный ученый-экономист Коварский из Москвы. Участники собрания единодушно назвали контрибуцию, наложенную Советской властью, произволом, а угрозы ареста неплательщиков незаконными. 7 марта, когда истекал трехдневный срок, на заседание губисполкома явилась делегация биржевого комитета с отказом от уплаты налога. Однако исполком оставил в силе свое решение и поручил президиуму его исполнение с опорой на силы Военно-революционного штаба. На заседании президиума исполкома Совета 8 (23) марта было принято постановление об аресте всех зачинщиков саботажа. О дальнейшем ходе событий нижегородцев информировала газета «Рабоче-крестьянский Нижегородский листок». 10 марта газета писала: «Арест биржевиков. Как известно, имущие классы отказались уплатить налог в 50 млн руб., наложенный на них Исполнительным комитетом. Последний решил оставаться при своем прежнем решении, и в пятницу 8 марта Военно-революционным штабом были произведены аресты среди местных биржевых тузов. Арестованы и препровождены в тюрьму: Н.Я. Вахмин, В.Д. Шелудяков, Н.П. Гребенщиков, А.В. Марков, И.А. Иконников, Е.И. Бруссин, П.К. Сотников, Ф.Н. Кузнецов, Е.М. Веренинова, С.А. Гак, А.М Смирнов, Ф.И. Обжорин, А.С. Заплатин, А.Н. Элькин, Х.В. Беспалова, В.И. Утенков, П.А. Рукин, П.И. Окулов, Л.Л. Демуховский, А.Л. Демуховский, К.Б Миткилев, Х.Ш. Хурин, М.А Фалк, Берендеев». Сидеть в заключении именитым людям Нижнего Новгорода наскучило уже очень скоро. Они подали в губисполком заявления об освобождении. Ответное постановление было по-революционному решительным и лаконичным: «Отказать впредь до внесения налога». Выпускали лишь тех, кто «сломался». Так освободилипароходчика Каменского, богородских кожевников. Отбыл домой в Городец купец Большов-Пашичев В. М., за которого контрибуцию внес отец. Начав свою деятельность через неделю, 20 марта 1918 года, комиссия по борьбе с контрреволюцией, саботажем и спекуляцией стала главной опорой Нижегородского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов по взиманию контрибуции. Исполняя решения президиума Совета, нижегородские чекисты арестовали многих неплательщиков чрезвычайного налога. Одновременно председателю комиссии и губернскому комиссару юстиции чередой пошли заявления и ходатайства о неправедности и губительных последствиях их действий.«В губкомиссариат, губкомиссару Сибирякову, 4 апреля 1918 года. Мы, нижеподписавшиеся рабочие колбасной фабрики Е.Н. Курепина, находящейся в Нижнем Новгороде в собственном доме, честь имеем покорнейше просить Вас, гражданин комиссар, освободить из-под ареста нашего хозяина, так как без него править дело некому, и мы, рабочие, должны остаться без куска хлеба. В числе свыше 36 человек — подписи». В губернскую тюрьму препровождались и неплательщики чрезвычайного налога из уездов. 8 апреля 1918 г. комиссия по борьбе с контрреволюцией, саботажем и спекуляцией приняла следующее постановление: «…Объявляется для сведения всех капиталистов г. Нижнего Новгорода, заключенных за невзнос наложенной на них контрибуции, что каждому из них предоставлено в течение трех дней, т. е. 9, 10 и 11 апреля, внести полностью всю сумму обложения; в противном случае с 12 апреля будет приступлено к национализации их домов и конфискации их имущества, каковое будет продаваться с аукциона; до тех пор, пока не будет выручена от продажи имущества сумма обложения каждого, эти лица будут содержаться в заключении. Внесшие же или от продажи имущества коих будет получена комиссией вся сумма полностью, будут немедленно освобождены. Воробьев». Комиссар мест заключения Мухин ознакомил с этим документом арестованных капиталистов под роспись. Однако ожидаемого впечатления «ультиматум» не произвел. 17 апреля «Рабоче-крестьянский Нижегородский листок» сообщал: «Арестованные за невзнос налога …купцы устроились в тюрьме настолько по-домашнему, что, по-видимому, ими не чувствовалась тяжесть заключения. По этой причине было отдано распоряжение, чтобы впредь арестованные купцы содержались на общем режиме, чтобы камеры их не были открыты в течение всего дня и чтобы постели были казенные, соломенные. Свидания с родными разрешаются лишь два раза в неделю — по средам и субботам. Вчера 10 человек их арестованных, именно: Яргомский, Ермолаев, Пужаев, Александров, Суриков, Кутузов, Юхвиц, Деров, Заборонков и Белис были командированы на работы по уборке улиц города». 17 апреля по распоряжению губчека буржуев подвергли «трудотерапии»: на городские работы было направлено 20 арестованных, 18 апреля — четверо, остальные должны были убирать тюремные помещения… Благодаря твердости чекистов уверенности в победе саботажа оставалось все меньше. Не выдержав противостояния, Биржевой комитет в конце концовобратился в губисполком: «Нижегородский биржевой комитет на основании постановления общего собрания биржевого общества от сего 16 апреля, сим обращается к Вам с просьбой об освобождении граждан, заключенных в тюрьму в связи с обложением, на срок не менее 10 дней. Неотложность освобождения заключенных граждан мотивируется тем, что для выяснения всех вопросов по обложению необходимо личное присутствие их и полная свобода в переговорах с представителями Советской власти». 17 апреля председатель губчека Воробьев направил комиссару мест заключения Мухину письмо: «Комиссия предлагает допустить Ремизова и Рукина на совместное совещание по вопросу о единовременном налоге с заключенными: Н.М. Башкировым, П.А. Рукиным, Н.А. Смирновым, А.А.Вяхиревым, Гак, Кочетовым и Марковым в продолжение одного часа; после истечения этого времени разрешить продолжение этого вопроса совместно всем находящимся в заключении капиталистам на время не более двух часов…». В итоге собрание заключенных приняло следующую резолюцию с приложением списков лиц, согласившихся уплатить чрезвычайный налог. В этой схватке нижегородских чекистов с капиталистами-саботажниками не гремели выстрелы, не свистели пули и не лилась кровь. Таких бескровных сражений было в то суровое время не так уж много. Главным оружием чекистов, их председателя Якова Воробьева явились убежденность в правоте своего дела, хладнокровие и выдержка, в конечном счете сломившие акцию толстосумов. 6400 тыс. рублей — таковая была сумма контрибуции, полученной Советской властью с местной торгово-промышленной буржуазии. Но если учесть, что весь бюджет Совета за 1918 год составлял около 8500 тыс. рублей, чрезвычайный налог выполнил возлагавшиеся на него задачи и внес весомый вклад в дело упрочения Советской власти в Нижегородской губернии.
