Нельзя, даже если очень хочется
Как же сладостен тот миг для рыбака-зимника, когда однажды утром он увидит на озере или речке вместо волнующейся воды гладкий лед! На сегодняшний день на всех водных пространствах установился нормальный ледовый покров. Строятся ледовые переправы через Волгу, Оку, Ветлугу и другие реки. Для рыбаков началось натуральное раздолье: теперь можно добраться туда, где летом только с лодки порыбачишь. Но не везде такая благостная обстановка. Есть на воле местечко, где лед может вставать и сходить за зиму много раз. Бывало, что за одну неделю такой цикл повторялся три раза. Место это называется в околорыбацких кругах «старое русло» или «запретка», а находится слева от Нижегородской гидроэлектростанции. Ну со старым руслом все понятно, а вот по поводу запретной зоны стоит, наверное, пояснить. Начиная отсюда, то есть от самой плотины, и вниз по течению на несколько километров с момента создания искусственной преграды воде вся пойма считается огромным естественным нерестилищем. Летом сюда ни на лодках, ни пешком на рыбалку ходить нельзя. А поскольку законы наши сезонности не имеют, то и зимой тоже. Кроме того, именно из-за слабости льда в этих местах посещение акватории сравнимо с безумством. Спасатели со счета сбились, сколько раз приходилось выезжать на выручку таким горе-рыбакам. Вот и в прошедшие выходные, как, впрочем, и в предыдущие, объединенная команда рыбохраны, милиции и МЧС отправилась вразумлять тех, кто не смог прочитать по-русски написанные аншлаги, что выход на лед и рыбалка запрещены. Проезжаем по плотине Горьковского водохранилища, в старом русле Волги наблюдаем большое скопление желающих половить рыбку, проезжаем мимо автомобиля ДПС («гаишники» тоже входят в состав антибраконьерской команды и не пускают в запретную зону автомобили), представляемся и выезжаем на берег. Чудеса, которые предстали взору, даже человека, знающего толк в зимней рыбалке, и то повергли бы в шок. Лед, как сказали инспектора, встал два дня назад, в лучшем случае его толщина достигла трех-четырех сантиметров. Лунок не было видно — сплошная лужа в снеговых берегах, и по этой луже в поисках рыбы шлепали около двух десятков людей в бахилах с шарабанами и бурами. А подо льдом порядка трех метров воды! Интересно, неужели им не жалко себя? Ну не дорожите вы своей жизнью, так пожалейте родственников, друзей, спасателей, в конце концов! Уже на твердой земле, куда многие из них по команде правоохранительных органов вышли самостоятельно, на вопрос «А почему не ловите рыбу там, где можно и безопасно?» в надежде на «понимание» отвечали: «На море не клюет, вот сюда и пришли». И как малые дети, все до одного твердили: «Мы не знали, что здесь рыбачить нельзя». Следует заметить, что объединенными силами работа спорилась. Милиционеры, инспектора рыбоохраны пробивали личности правонарушителей по базе, составляли протоколы, по которым за такую рыбалку придется заплатить в казну от одной до двух тысяч рублей. Следует заметить, что пенсионеры наказания избежали, а были попросту выдворены из этого места с напутственными словами, где можно и где нельзя рыбачить. Случился в связи с этимдостаточно интересный момент и для автора этих строк. Рядом со старым руслом, там, где лед встает достаточно рано и стоит аж до зеленой листвы, в том самом естественном нерестилище, называемом «прорези», рыбачить тоже нельзя. А в этом году еще и бестолково. Как сказал инспектор Сергей Рябинин, «в этот раз лед встал по мелководью, уровень его мало меняется, крупная рыба вся ушла, осталась одна мелочь, а вот рыбаков не убавилось». Проверить его слова команда и направилась туда. Завидев людей в форме, находящиеся на льду дали такого деру, что позавидует любой спринтер. Рыбачить осталась колоритная парочка — дед лет семидесяти пяти и, скорее всего, его дочь. Вот к ним мы и подошли. — Как клев? — Да не клюет, — ответил дед. — Знаете, что здесь рыбачить нельзя? — Да, но есть что-то надо. Далеко не дойду, а здесь от автобуса рядышком. И тут у меня сердце сжалось, честное слово. А еще в рыбацкой душе при виде мормышки засвербело ужасно. — Можно попробовать? — спросил у женщины удочку. — На. Как мне стало их жалко, когда я взял в руки эту удочку. Нет, она была не самодельная, она была еще тех самых советских времен. Леска и мормышка, правда, были уже современные. Но все это было абсолютно несбалансированным, даже на воздухе кивок еле-еле реагировал на мормышку, на крючке которой болтался опарыш. С трудом нашел в семидесяти сантиметрах ото льда дно. Раз проводка. Пошла вторая. Кивок делает по паре миллиметров движения вверх-вниз, но поклевку заметили все собравшиеся. Оп-па — и окунек на льду! Возвращая удочку, пожелал удачи. — Может, останешься? — почти с мольбой, но с улыбкой в глазах попросил дед. — Не могу, — с невероятным трудом выдавил я из себя. Так и ушел, попросив инспекторов оставить их в виде исключения порыбачить. Хотя искренне уверен, что в данном случае принцип «Если нельзя, но очень хочется, то можно» работать не должен в принципе. Может, такие рейды, запланированные на разные дни недели вплоть до весны, будут способствовать улучшению этой обстановки.
