«Неудобный» поэт
12 ноября большому другу «Нижегородской правды» замечательному публицисту и оригинальнейшему поэту Юрию Федорову исполнилось бы 80 лет. Стараниями его коллег-журналистов и стихотворцев к годовщине со дня смерти (он ушел из жизни 1 мая 2006 г.) была издана книга его избранных произведений «Мне без России жизни нет». Цикл стихов «Из севастопольской тетради» студента пединститута Юрия Федорова, опубликованный в 1956 г. молодежной газетой «Ленинская смена», обратил на себя внимание свежим дыханием двух стихий: моря и поэзии, впечатляющей картинностью, искренней взволнованностью и глубокой жизненной правдой. Это было, можно сказать, рождение поэта Федорова. Сборник стихов «Мне без России жизни нет» — итог его пятидесятилетней беззаветной дружбы с Музой. Десять разнотемных разделов книги говорят о том, что автор ее — талант многогранный: он одинаково силен и в гражданских, с примесью философичности, мотивах, и в стихотворной публицистике, и в едкой, без промаха бьющей сатире, и в пронзительной пейзажной и любовной лирике. Проникновеннейшие строки он посвящает Революции, Маяковскому, Человеку труда, Современнику, спасшему мир от «коричневой чумы», покорившему атом и космос. Он гордится своей сопричастностью к прорывам ХХ века. Но он яростно клеймит позором тех, кто ныне предал это забвению или осмеянию. Яростный разоблачитель головотяпства, приспособленчества, всевозможной фальши, неутомимый борец за правду и справедливость, он прослыл «неудобным» поэтом. Не потому ли Юрий Федоров не был принят в Союз писателей, не издал ни единой книги? Несправедливо. Стихи, печатавшиеся в местной и центральной периодике, в том числе в «Литературной газете», в «Советской России», в журнале «Крокодил», мастеровиты и самобытны. Их отличают эмоциональная напористость, задиристая ироничность, убежденность в праве на существование позиции «против течения», умение из частностей делать широкие обобщения. О несогласие с согласными!Все те, кто шел наперекор,Считались искони опасными…Блестит отточенный топор! Драматичность описываемых ситуаций, бескомпромиссность авторских суждений о любом негативе, прямота и смелость, афористичность концовок типа: Был бы только человек,А палач найдется — делают федоровские стихи запоминающимися с первого прочтения.Даже изредка встречающаяся дидактичность не вызывает неприятия, потому что облачена в поэтическую форму: Не поднимай покорно лапки,В собачьей стойке не дрожи,Забей себя, как гвоздь по шляпку,Во всю оставшуюся жизнь. Ни на чей не похожий образный строй, самобытный, с уклоном в архаику язык, свежесть рифм, полное соответствие канонам классической версификации характеризует Федорова-поэта как подлинного мастера. Но, как все настоящие творцы, он вечно недоволен собой, вечно в поиске. Пытаюсь поймать в кутерьме облаковМелодию ритма, симфонию слов.Но что-то я сделал не так и не то… Его не покидает мечта «написать хоть бы парочку строф, над которыми плакали бы люди иных поколений».В книге 143 стихотворения и поэма «Недопетая песня». Над ней Федоров трудился долее двух десятков лет. На вопрос, о чем она, автор отвечал: о пережитом и об утраченной отчине. В ней повествуется, как через многие годы вернувшийся в родной починок, который, думалось, стал огромным современным селом, герой видит полный разор и кладбищенское запустение. И это в самом сердце державы. Он винит за «доведенную до распыла Россию» народ (трудягу и воина) и как частицу его себя: Мной когда-то запетую песнюНикому за меня не допеть. Судьба малой родины лирического героя поэмы — это сфокусированное отражение судьбы всей России. Стремление к счастью, ко всеобщей гармонии, путь достижений и ошибок, открытий и разочарований — это путь всего поколения поэта. Грандиозные замыслы, героический созидательный труд пятилеток, огромной ценою оплаченная победа над фашизмом внушали веру в величие Страны Советов. Но государство, в котором руководство не имеет поддержки народа, обречено на гибель. Это писалось в самые, казалось бы, благополучные советские времена, а итоговая мысль оказалась стократ созвучнее теперешней действительности… Воистину поэты — пророки. Вся книга «Мне без России жизни нет» проникнута духом великой любви к Родине, простому человеку, желанием благоденствия им и счастья. * * * Я кричу безрадостным хореем,Бодрым ямбом просто не могу:Русская держава захирелаНа потеху нашему врагу.Резкий ветер перемен понятен ‑Время никого не обошло.Для раскраски белых в прошлом пятенНа палитре и добро, и зло.Но когда одною краской мажутВсе подряд, тогда, сдается мне,Кулаками после драки машутТе, кто отстоялся в стороне. * * * Нет вариантов у Истории ‑Воспринимай такой, как есть.Корректировка траекторииТаит замедленную месть.Едва взберется Мысль дотошнаяНа камуфляжный перевал,Взрывается мгновенно Прошлое,Изобличая тех, кто врал. Тридцать восьмой Опять догнало прошлое, и ожилаКартина без начала и конца:Под утро постучались трое в кожаномИ увели спокойного отца.Блажен любой, кто солидарен с массами!И утром в классе я без дураковВ учебниках чернилами замазывалПортреты и фамилии врагов. Еще Поэзии оборванные струныЕще дрожат в упругой тишине,Еще плывет куда-то оттиск лунный,Еще в стакане капельки на дне,Еще не то, что начато, допето,Еще кричат о чем-то журавли,Еще не сломаны клыки кастета,Еще меняют души на рубли,Еще в чести подпольные иуды,Еще непостижима красотаИ темнотой объевшиеся людиВсе распинают кроткого Христа. Золотая Золотая, чуточку грустнаяВ неказистом сентябрьском днеОсень милая, осень русскаяЗаглянула в окно ко мне.Прозвенела листвою тополяПод задумчивый шепот дождя,Бороздой протянулась по полю,Вслед за трактором уходя,Поклонилась рябинкой тонкоюНа развилке лесных дорог,И поплыл над родной сторонкоюЖуравлей глухой говорок.
