Невидимые рубежи

На этой неделе в Госдуму, Совет федерации и в Минэкономразвития были направлены поправки в Гражданский кодекс в части законодательства об НКО, разработанные Общественной палатой. Общественники предлагают отказаться от использования критерия правопорядка и нравственности как основания для отказа в регистрации некоммерческой организации. Сейчас эти основания предусмотрены действующим законом «О некоммерческих организациях». «Исключение субъективных понятий из правоприменительной практики – это хороший тон для законодательства, так как это не оставляет чиновнику возможности для вольного трактования», — заявила в интервью «Газете.Ru» член Общественной палаты, участник комиссии по развитию благотворительности и волонтерства Лариса Зелькова, которая и занималась подготовкой предложений. По ее мнению, при этом в законодательстве обязательно должны остаться нормы, препятствующие созданию экстремистских или националистических организаций с четкими критериями для подобного определения. Вот почему, интересно? Почему, по ее мнению, для определения национализма и экстремизма можно разработать четкие объективные критерии, а для определения нравственности и безнравственности нельзя? Будем честны: эти поправки направлены на легализацию в России однополых браков и организаций гомосексуалистов. Про правопорядок речь зашла лишь постольку поскольку, отчасти ради камуфляжа, отчасти потому, что просто выкидыватьнеудобно, раз уж оба понятия идут в законе через запятую. Но имеется в виду, конечно же, нравственность, критерии которой регулярно используют в России как повод для отказа в регистрации гей-организаций. «В январе прошлого года, — жаловалсяактивист гей-движения Николай Алексеев, ‑нам отказали в регистрации организации «Движение за брачное равноправие» именно с такой формулировкой. Это организация, которая борется за легализацию однополых браков. Нам сказали, что это безнравственно, за это бороться нельзя, это противоречит представлениям о добре и зле». Случай Николаева не единичен. В Тюмени уже два раза за последнее время было отказано в регистрации гей-организации «Радужный дом» под тем же предлогом. Теперь, очевидно, этот предлог решили устранить, раз уж обойти его никак не удается. Решили устранить из закона понятие о нравственности и безнравственности, справедливо рассудив, что дело это темное, запутанное, излишне субъективное и подверженное крайне вольной трактовке, что не очень удобно для юридических документов. И раз уж мы так бодро модернизируемся, то неплохо было бы под горячую руку модернизировать и устаревшие понятия о нравственности и морали. Некоторые, правда, возражают. В том числе и члены той же самой Общественной палаты, вроде протоиерея Всеволода Чаплина. «Нравственность – это не расплывчатое понятие, есть нравственные нормы, которых придерживается большинство народа, определить их довольно просто, — настаивает протоиерей. – Ограничения, связанные с нравственностью, должны касаться всех сторон человеческой деятельности, в том числе некоммерческих организаций. Такого рода нормы укоренены в международных документах». Кивать на международную юридическую практику стоит осторожно, поскольку примеры она демонстрирует разные, подчас диаметрально противоположные. Но то, что какие-никакие, хоть самые строгие, хоть самые расплывчатые критерии нравственности все же присутствуют в законодательных актах любой страны, – это факт. И спор идет не об их наличии или отсутствии вообще, а всего лишь о конкретном содержании. В одних странах безнравственным считается многоженство. Настолько безнравственным, что на это введен строжайший юридический, законодательный запрет. В других странах безнравственным считается употребление алкоголя. Настолько безнравственным, что на это опять-таки наложен строжайший юридический запрет. И никто не возмущается и не требует отказаться от использования критерия нравственности или безнравственности в юридическом обороте. Колебания в понятии и определении нравственности существуют не только в пространстве, но и во времени. Сейчас применение насилия в отношении детей считается настолько безнравственным, что за допущение оного во многих странах уже грозит уголовное преследование. Но еще совсем недавно, каких-нибудь лет сто назад, в этих же странах какая-нибудь порка детишек считалась не только возможной, но подчас желательной и необходимой, и уж, во всяком случае, совсем не безнравственной. Так что да, взгляды варьируются, мораль меняется, юридические нормы тоже. Однако есть то, что со временем не меняется и что одинаково признается всеми нормальными людьми. Можно спорить, допустимо или нет выпороть ребенка ремнем за кражу соседских яблок, но никто не станет спорить, что сажать в тюрьму ребенка нельзя. Ни за это, ни за что вообще. Можно спорить, приемлемо или нет соблазнение несовершеннолетней, но никто не станет спорить, что изнасилование — это плохо. Это недопустимо нигде, никогда, ни при каких условиях. И с этим никто не спорит, и за изнасилование везде и всегда полагалось уголовное наказание. Вопрос, таким образом, не в критериях: критерии очень легко и определить, и ввести, если уж на то пошло. Вопрос в сущности, в ценностных ориентирах, в том, что мы признаем нравственным, а что безнравственным. Если взрослый человек в центре города снимет штаны и начнет на глазах у всех делать то, что обычно делается в туалете наедине, то самые вольнодумные и либеральные граждане возмутятся и потребуют так или иначе оного человека осудить и наказать. Хотя лично им самим этот человек ничего плохого не делает, они убеждены, что поступает он плохо, безнравственно и юридически неправомерно. Обернем эту же ситуацию на педерастов, и получится то же самое. Они никому ничего плохого не делают. Но большинство граждан по-прежнему убеждены, что поступают они плохо, безнравственно и юридически неправомерно. Хотя нет, уже правомерно, статьи за мужеложство в нашем законодательстве уже не существует. Так что, если педерасты хотят легализоваться не только в юридическом поле, но и в моральном плане, им нужно нравственные критерии не отменять, а изменять. Только нужно помнить, что невидимые рубежи моральных ограничений как резиновые канаты – их можно долго ослаблять и раздвигать, но, в конце концов, они вернутся назад, очень жестко и больно ударив. Причем тем больнее и жестче, чем шире и упорнее их раздвигать.