Невзгодам вопреки
Вера Григорьевна Сафонова принадлежит к поколению военных детей — фактически последних живых свидетелей Великой Отечественной. Участников-то единицы остались. Поэтому всё, что запомнила ее детская память, поистине бесценно.Родилась Вера Мальцева (это ее девичья фамилия) в ноябре 1939-го в Сталинградской области. Семья железнодорожника Григория Ивановнича Мальцева жила на полустанке в шести километрах от станции Елань-Камышинское. Его жена Нина Федоровна тоже работала на железной дороге. Старшей дочке Кате в начале войны исполнилось десять, а Верочке — всего два годика. Григория Мальцева призвали на фронт в августе 1942-го. Домой он уже не вернулся. В похоронке было написано, что погиб под Сталинградом. Позднее мать и дочки много раз пытались узнать, где он похоронен, но безрезультатно.— Мы всегда жили бедно, а в войну-то — и говорить нечего: тогда многие пухли от голода, — рассказывает Вера Григорьевна. — Помню, как ходили с ребятней в поле за мерзлой свеклой. А еще я очень любила собирать цветы — подснежники, одуванчики. Делала из них букетики и бросала бойцам в проходившие на Сталинград эшелоны, а взамен из вагонов летели кусочки хлеба, сахар, сушеная рыбка. Я видела, с каким хорошим настроением ехали воевать эти взрослые дяденьки: пели, играли на гармошке, но, конечно, мне и в голову не приходило, что ждет их там, в самом пекле…А вскоре война дошла и до нас. Бомбежки следовали одна за другой. Бомбы летели на мосты, госпитали, составы с ранеными. Тогда по нашей дороге паровозы «Иосиф Сталин» и «кукушка» тянули такие составы, обычно по тридцать вагонов. Однажды бомба попала в нашу жилую казарму. Что тут началось! Взрывной волной выбило окна, полетели двери, посыпалось стекло. Как я, трехлетняя девчушка, смогла выбраться из этого ада, не помню. Но все же выбежала и рванула вдоль состава, а «стервятники» уже добивали раненых. Они были беззащитны и еле передвигались, шансов спастись практически не было. Обезумевшая, проваливаясь по колено в снег, я неслась куда глаза глядят. К счастью, меня увидел папин друг и подхватил на руки. На другой день наш рабочий Коля Горьковой собирал трупы и свозил их хоронить в одну воронку… Мы с мамой потом не раз вспоминали этот страшный день, 29 ноября 1942-го. Что-то подсказывало нам, что и отец погиб в том самом поезде на нашем полустанке. Похоронка на него пришла буквально через несколько дней.Я тогда заболела: неожиданно обнаружили признаки порока сердца. А звук самолета и вид пожарища до сих пор не могу спокойно переносить: сердце мгновенно сжимается в комок…После войны Вера закончила семилетку в соседнем рабочем поселке и пришла работать на железную дорогу. Потом вышла замуж и уехала с мужем-трактористом на целину. Личная жизнь, к сожалению, не заладилась, дочку пришлось воспитывать одной, да и вообще всего в жизни добиваться собственными силами.Приехав в Грозный, Вера выучилась на машиниста кислородно-аммиачных установок, по распределению попала в Чирчик, городок под Ташкентом. Работала машинистом на передвижной компрессорной станции, была секретарем комсомольской организации. Поступила учиться в индустриальный техникум, а также в Высшую партийную школу. Когда переносить почти постоянные 50 градусов жары стало невмоготу, решилась на переезд.Так в октябре 1971-го эта замечательная женщина оказалась у нас в Заволжье. Работая на Заволжском моторном, по-прежнему не отказывалась от общественных нагрузок. Много раз Веру Григорьевну переводили на те участки, где дело не спорилось, а потом по рекомендации руководства направили на авторемонтный завод инженером отдела кадров. То, что и здесь ей достался очень трудный участок, Сафонова поняла сразу. Понадобилось немало сил и времени, чтобы сплотить коллектив. Зато и на ЗМЗ, и на АРЗ ее до сих пор вспоминают добрым словом.В ноябре Вера Григорьевна отметила свое 75-летие. С юбилеем Вас! Счастья и здоровья на долгие годы!
